- Мои речи темны не больше, чем то, что их породило.
Курчавый в силу своего веселого нрава чуть не расхохотался, слушая эту перепалку, но, посмотрев на Харку и его товарищей, сдержался: слишком уж мрачны и недружелюбны были взгляды юношей.
- Не напускай туману, Шонка, - снова сказал Четан. - Я могу подождать, пока он рассеется.
- Жди, если хочешь. Но лучше, если ты сразу разберешься. Подойди к типи Матотаупы.
- Этого я не сделаю.
- Да, ты этого не сделаешь, потому что нас всех оттуда прогнали. Но Матотаупа знал, зачем нас прогонял.
- Шонка! - вмешался Курчавый. - Как ты смеешь так говорить о нашем вожде?
- Заткнись ты, малыш. Волосы в колечках!
- Курчавый прав, - заметил Четан. - Но ты уже много сказал, Шонка, так уж говори до конца.
- Я не скажу больше, чем сказал. Если хотите знать больше, пойдите и посмотрите сами.
- Мы не ослушаемся приказа вождя и не будем подсматривать за нашими отцами и братьями. А ты, Шонка, должен помнить, что если будешь поступать иначе, тебя никогда не примут в союз наших воинов.
- Пфи, - усмехнулся Шонка.
Четан вскочил.
Шонка поднял руки, словно обороняясь от нападения, но Четан сдержался и сел на место. Тогда Шонка примирительно сказал:
- Поговорим о другом. Что вы думаете о белом человеке?
Курчавый первым откликнулся на этот неожиданный вопрос.
- У него злые глаза, - сказал он.
- Это верно, - подтвердил Шонка.
- Но у него щедрая рука, - вмешался Харка. - Он добрый и отличный стрелок. Ты слишком много плохого видел от белых. Курчавый, мы это знаем. Но не все белые плохие.
- У белых людей много непонятных тайн, - сказал Курчавый, и в его словах прозвучало какое-то опасение и злоба.
- Многие тайны белых могут быть опасны, - вставил Четан.
Харка удивленно пожал плечами.
- Но их мацавакены хороши, - ответил он другу.
- Типи вождя он подарил не только мацавакены, но и… - начал Шонка и смолк.
- Что «и»? - быстро спросил Четан.
- Он подарил минивакен - огненную воду, таинственный напиток.
Чернокожий Курчавый даже вздрогнул.
- Таинственный напиток белых ядовит! Когда белые люди его пьют, они становятся зверями! Они бьют женщин, детей и рабов!
- Ты пробовал, Курчавый, этот напиток, который принес Рыжий? - спросил Харка. - Нет? Тогда не говори так. Может быть, он совсем и не ядовит, может быть, это не тот напиток, о котором ты думаешь. Разве такой человек, который подарил нам мацавакены, способен причинить нам зло?
Четан и Курчавый потупили глаза: что могли они возразить на слова Харки. Наступила пауза. И снова заговорил Шонка:
- Рыбаку надо насадить на крючок червяка, иначе он не поймает рыбу…
Харка подложил в огонь сучок.
- Шонка, ты будто повторяешь чьи-то слова.
- Возможно. Но пойди и посмотри, что происходит в палатке Матотаупы.
- Я не пойду. Ты забыл, что тебе сказал Четан.
- Тогда заткните уши. Если можете, заткните и мне. Я сказал, хау! - Шонка поднялся и вышел.
Мальчики были расстроены. Харке было особенно горько, ибо слова Шонки подействовали на него как ядовитые пилюли. Говорить больше ни о чем не хотелось, и мальчики решили улечься спать.
- Оставайтесь здесь, - сказал Четан. - Мы будем спать вместе.
- Вместе с Харкой - Охотником на медведя! - живо воскликнул Чернокожий, который хотел хоть как-нибудь подбодрить Харку.
Мальчики завернулись в одеяла.
Гроза, не пролившая дождя, стихала. Харка чувствовал себя усталым, как загнанная лошадь, и быстро заснул. Но, засыпая, он решил, что среди ночи поднимется и посмотрит, что делает Шонка. Может быть, эта собака опять будет бродить вокруг типи отца и подсматривать. Харка должен знать об этом и предупредить Матотаупу. Харка не собирался нарушать приказа отца, но хотел уберечь его от слежки, которая, конечно, преследует недобрую цель.
За полночь Харка проснулся и выскользнул из типи. Это заметила только Уинона, но мальчик знал, что она будет молчать. Да, когда надо, она может казаться мертвой, словно прерия под снегом.
Осторожно пробрался Харка в ту часть стойбища, где располагались типи Хавандшиты и Матотаупы. Из щели типи вождя виднелся свет, и оттуда доносился страшный шум. Типи Хавандшиты была темна и тиха.
Мальчик несколько раз обошел вокруг типи, но Шонки нигде не обнаружил. Тогда он подошел поближе. Он боролся с собой. Шонка нарушил приказ вождя, Харка не хотел этого делать. Харка хотел только ясности, он хотел узнать то, что не договорил Шонка. Ведь если Харка собирается защищать отца, ему нельзя оставаться в неведении. Еще какое-то время мальчик боролся с собой и все-таки решился. Он быстро прилег на землю около самой типи. Прислушался. И вот он уже смотрит через прорезь около планки внутрь.
Гости, все пятеро, что пришли вечером в типи, были здесь. Совершенно необыкновенно вел себя Старая Антилопа. Широко расставив ноги, он стоял неподалеку от очага и раскачивался. Казалось, вот-вот он упадет. Он переносил тяжесть тела то на носки, то на пятки и каждый раз при этом громко хохотал. Наклоняясь вперед, он рыгал и плевался. Слюна стекала по уголкам его рта. Пальцем он пытался показать на очаг и, преуморительно смеясь, кричал:
