- И что? - не сдавался я, - из этого следует, что при выезде из области необходимо менять электровоз на паровоз, но при въезде делать это нет необходимости. Паровоз не нуждается в электричестве.
- Он то может и не нуждается, но знаешь, что произойдёт, если поезда будут ходить по электрифицированным путям?
- Что?
- Ничего хорошего. Изгарь, - видя моё непонимающее лицо, Дима пояснил, - это мелкие недогоревшие кусочки угля, скапливается в дымовой камере паровоза и при работе котла на форсаже вылетает в трубу, просто-напросто пережигая контактный кабель. Так что, если мы пустим паровозы в Харьков, то в скором времени нам придётся забыть о таких вещах, как пригородные электрички.
- И нет никаких вариантов избавиться от этого?
- Почему нет? Есть, конечно. Но сам понимаешь, В тех условиях, в которых мы находимся, проще менять паровозы на границе области.
Словно подтверждая слова Димы, паровоз, наконец, отцепившись от поезда, дал прощальный гудок и малым ходом двинулся вперёд. А на его место, спустя минут десять, подъехал электровоз.
- Подожди, ты же говорил, что паровозы пережигают контактный провод, - снова обратился я к проводнику, - почему тогда обычный дизельный тепловоз тут не используют?
- Издержки производства. Все дизеля нарасхват. А заменить кусок провода на станции гораздо проще, чем где-то на перегоне. Ладно, подымайся в вагон, скоро уже тронемся.
- Товарищи! Друзья! Харьковчане! Сегодня мы отмечаем годовщину победы в Великой Отечественной войне! - начал речь стоящий на трибуне Пилипко, - в этот день, в том мире откуда мы сюда попали, шестьдесят четыре года тому назад наши отцы и деды сокрушили немецко-фашистскую Германию. В этот день было уничтожена гидра, грозившая уничтожить всё человечество. Имя тех, кто совершил этот подвиг бессмертно. Но всё это осталось там. В том мире, откуда мы пришли. Но сейчас на восточных границах Советского Союза копятся немецкие войска. Преступный режим Гитлера снова готовится нанести подлый удар в самый неожиданный момент. Но сейчас есть мы. Мы знаем о готовящемся ударе. А предупреждён, значит вооружён, - Пилипко сделал небольшую паузу и продолжил, - слово предоставляется Председателю Совета Народных Комиссаров, товарищу Сталину.
Толпа, стоящая на самой большой площади Европы, затаила дыхание и устремила взгляды десятков тысяч людей на трибуну. Всем хотелось воочию увидеть фигуру, оставившую после себя столь много противоречивых отзывов. И толпа не разочаровалась.
Неторопливым шагом к микрофону подошёл друг всех детей и гроза человечества в одном лице. Несмотря на тёплую погоду, товарищ Сталин был одет в привычный полувоенный френч без всяких наград или медалей. Злые после этого выступления, стали поговаривать, что под френчем у Сталина был одет бронежилет. Однако никаких официальных заявлений по этому поводу так никто и никогда не сделал.
- Дорогие друзья! - сказал Иосиф Виссарионович, оглядев бескрайнее море стоящих перед ним людей, - прежде всего я хочу сказать спасибо всем тем, кто проливал пот и кровь, защищая нашу Родину. Всем тем, кто отдал свою жизнь и здоровье ради благополучия детей и внуков. Я хочу сказать спасибо вам, дорогие ветераны за то, что вы сделали.
Сталин замолчал и склонил голову. Вслед за ним жест повторили стоящие на трибуне, а затем и все те, кто в эту минуту находился на площади. Воцарившаяся гробовая тишина, стала ещё тише, хотя казалось, это невозможно. На больших экранах, установленных на площади, камеры показали слёзы на лицах собравшихся здесь ветеранов.
