— Нет, что вы, просто хочется напоследок быстро поездить. Я же реалист, понимаю, что пройдёт год или два и о хорошей дороге можно будет забыть. Если у нас дороги были в отвратительном состоянии, что же говорить о 40 годе. Да и машина, как я говорил не вечная. Скоро все будут на вездеходах ездить, если конечно бензин будет в нормальных количествах.
Автомобиль, минут за 10 проехав расстояние до Харькова, снизил скорость до 60 километров в час перед въездом в город, а затем, проехав развязку окружной дороги, вообще стал двигаться с черепашьей скоростью, пристроившись за едущим впереди грузовиком в камуфляжной расцветке с чёрными, явно армейскими, номерными знаками.
— Жень, что случилось, почему мы так медленно едем? — хотя по меркам 30–40 годов машина ехала быстро, после той гонки, которая была только что, Кошкину казалось, что если выйти и пойти пешком, и то быстрее будет.
— А вы обратили внимание на блокпост при выезде? Вот сейчас такой же будет. Он здесь ещё до переноса был. Только тогда здесь милиция стояла, а теперь, вот военных поставили, пару БТРов со складов выделили для усиления, вот они и проверяют весь входящий и исходящий транспорт.
И вправду, обе стороны шоссе были перегорожены бетонными блоками, так что свободной оставалась только одна полоса с каждой стороны. Эту самую свободную полосу преграждал шлагбаум, рядом с которым стоял человек в форме ССХ, глубокой каской на голове и самозарядной винтовкой в руках, уже знакомой Кошкину по просмотренным фильмам, и проверял у проезжающих документы. Чуть дальше, в укрытии из тех же самых бетонных блоков, стоял бронетранспортёр, направивший ствол своего крупнокалиберного пулемёта на проезжающие машины. Перед шлагбаумом, поперек дороги был горб, словно на трассу положили трубу, а затем заасфальтировали – это был "лежачий полицейский" предназначенный, как объяснил Степанов, специально для любителей скоростной езды.
— Да, в моём Харькове в таких "полицейских" нужды не было.
— Так ведь и скорости у вас другие были, не то, что у нас, — с оттенком гордости ответил Степанов.
— Ну да, скорости у вас может и другие, а вот только порядка у вас меньше. Если милиции приходится идти на использование таких мер.
Тем временем машина остановилась перед шлагбаумом, Степанов не выходя из автомобиля, предъявил проверяющему солдату документы. Тот, бегло просмотрев их, и сверив Степанова с фотографией, откозырял и поднял шлагбаум. Автомобиль, наконец, въехал в город.
— Где мы сейчас находимся?
— Мы на Московском проспекте. Сейчас поедем в центр. Там, как я говорил, заедем в один магазин – не в джинсах же вам доклад делать. А потом, небольшая экскурсия по городу, и затем я бы хотел пригласить вас к себе в гости, раз уж выдалась такая возможность. Познакомлю с женой и дочкой. Меня домашние уже достали с расспросами – чем занимаешься, чем занимаешься. До этого не мог рассказать – секретность всё же. Но теперь руководство решило снять с вас гриф секретности. Поэтому одним махом убью двух зайцев – и родные отстанут, и вы ваше знакомство с городом начнётся хорошо.
— А я вас стеснять не буду?
— Да что вы, я только рад буду, если вы ко мне зайдёте.
Автомобиль, тем временем, выехал на Змиевскую улицу, сильно отличавшуюся от той, которую видел Кошкин в неизвестно куда исчезнувшем Харькове образца 1940 года. Кроме большого количества магазинов с огромными вывесками, случайно обратил внимание на статую человека в костюме наподобие комбинезона лётчиков, применявшегося для высотных полётов.
— А это кто?
— А это тот, в честь кого улицу в проспект переименовали – первый космонавт СССР Юрий Гагарин.
— Так мы даже в космос вышли?
— Да, это в нашей истории человек впервые вышел в 1961 году. Так что немного ждать осталось. Мы ещё можем увидеть этот полёт. Хотя сейчас он может даже раньше произойти – объективных препятствий этому нет, если конечно не считать грядущую войну.
— Кстати, как вам город? Мы же уже по старой части едем, — сменил тему Степанов.
— Много чего изменилось, но узнать ещё можно, особенно когда в центр въехали. Я вот только не пойму, почему у вас столько рекламы?
— Ну а что вы хотели? Мы же при капитализме жили. Вот и стараются люди продвигать свои товары и услуги. И, между прочим, я как-то читал, что в СССР тоже не против здоровой рекламы были. Не знаю, правда, что под этим подразумевалось, но статьи в газетах того времени на эту тему точно были.
— Не знаю, не встречал такого.
— Кстати, сейчас мы на площадь Тевелева выедем, так она, кажется, называлась в ваше время, я там вам хочу кое-что показать.
Машина выехала на вышеупомянутую площадь и остановилась возле небольшого скверика.
— Приехали, Михаил Ильич, выходите.
Кошкин вышел из машины и захлопнул дверь. По сравнению с разнообразными "эмками", дверь закрылась очень мягко и вообще без шума. После прохладного салона, жара на улице казалась просто ужасающей. Кошкин на мгновение даже пожалел, что пришлось выходить.
— Тут рядом, сейчас сами всё увидите, — сказал Степанов, видя недовольство Кошкина.
