Он медленно отсел, как был вначале, к стенке ниши. Сказал несколько слов себе под нос.
— Какая буря эмоций, — продолжил Дэш. — Поберег бы ты их для чего-нибудь более полезного. Я молчал, чтобы тебя наказать. За то, что ты устроил у Горячей Щели. Тебе мало нового пейзажа лагеря? Развала…
— Танаты убеждены, что лагерь ничуть не изменился, что он был таким тысячу лет.
— Или миллион.
— Или миллион. Дэш, не сердись. Теперь следует ждать новых потрясений? На Реке? В Мирах Той стороны? Что они такое все-таки? В моем Мире строились те или иные предположения…
— И в моем, Перевозчик. Те, иные, третьи. Я сам испытывал интерес, пока… пока не был призван.
— Сюда, Дэш?
— Сперва не сюда. Тебе не стоит быть посвященным в мой путь. Для твоего же блага, Перевозчик. Зачем понадобилось твое представление на Горячей? Чего ты добился? Прежде все проходило у тебя на редкость гладко. Я удивлялся и был рад за тебя.
— Потому, наверное, и понадобилось. Не смог я больше удивляться от радости. Нет — и точка. Абсолютное оружие. Враг может уничтожить тебя, но не победить.
— Разве мы враги?
— Что видит Перевозчик? Реку, лагерь, Ладьи, Горячую Щель, танатов да этих, «примороженных»… Слушай, Дэш, я на Горячей-то одного пятнистого — того, пришиб.
— Танатом больше, танатом меньше, не обращай внимания. Что они из себя представляют, ты уже разобрался?
— Говорил один пятнистый что-то.
— Их путь так же рознится от наших с тобою, как и наши друг от друга.
— Но сошлись эти разные пути здесь.
— Это так.
Харону зачастую казалось, что Дэш нарочно не договаривает, чего-то от него ждет. Словно Перевозчик должен подойти к какому-то озарению, догадке, соображению, на которое его мягко и ненавязчиво направляют, оставляя последний, решающий шаг за ним самим.
Харон зачерпнул горсть праха, смешанного с камушками. Пересыпал с ладони в ладонь, пока не остались только самые крупные. Выложил в ровную линию перед собой, оставив один в руке.
Подбросил один камушек и в этот момент подхватил другой. Подбросил два, подхватил третий. Поймал три, подбросил, подхватил четвертый… Тихонько проговорил:
— Раз-два-три-четыре-пятъ, начинаю собирать. Новый камушек в ладошку, собираю понемножку.
— Что это?
— Детская игра: кто больше камушков соберет. И песенка. Песенку полагалось напевать при этом. «Десять камушков». Еще была игра в «двенадцать палочек», но там по-другому совсем. Подберешь неискаженные аналогии из своего Мира, Дэш?
Дэш находился в затруднении. Он никогда еще не видел Перевозчика, который бы забавлялся детскими играми и напевал песенки.
— Я… я уже не очень хорошо помню свой Мир. Это было так давно.
Харон подобрал шестой камушек и слегка потрясывал ими в горсти, готовясь подобрать седьмой. Это была все усложняющаяся задача.
— В камушки когда-то играл и я. Когда был ребенком в возрасте тех, кого не отдал в этот раз Горячей Щели. Понимаешь меня, мой Дэш? Похожими камушками Локо указал мне путь отсюда вверх по Реке, выше места, где сливаются Вторая и Третья. Псих утверждает, что это легендарные Стикс и Коцит… On! Семь.
