Танат спрятал свой. Довольно осклабился. Он или делал вид, что ничего экстраординарного не происходило только что, или… или уже свершившееся событие сделалось для таната, для всех танатов чем-то само собою разумеющимся, тем, что было всегда и будет всегда, единственно правильным и возможным. Как Река. Как Миры. Как все. Харон впервые почувствовал, что ему трудно удерживать свой рассудок в повиновении.
— Харон, ты видел? — Листопад.
— Ну, бля… ну, потухни свет… — Гастролер.
— Бойтесь! Бойтесь мерцающей ночи! Она ослепляет. — Локо.
Они кинулись к нему, эти остающиеся в лагере. Даже танат вынужден был посторониться, но его все равно толкнули. Конец заведенному порядку, конец равновесию.
«Кого-то в этой компании перестало хватать», — подумал Харон.
—
— Твоя очередь, Перевозчик. — Танат, а за ним остальные подтянулись уже, указывал на аппарель. Цепи, висевшие свободно, начали выбираться. В глубине Ладьи ожили ее неведомые механизмы.
Харон почувствовал. Скользнул твердой ладонью по крупным полированным звеньям. Их звон отдался в нем.
— Рейс длинный, Перевозчик. Придется потрудиться, чтобы доставить всех по назначению. Ты сможешь поискать вволю.
Странно, но насмешки танатов перестали на него действовать. Харон спросил только:
—
— Ладья пойдет куда нужно. Это особая Ладья. Она выдержит. Иди.
Сходни пошли вверх, едва он ступил на них. Особая Ладья тоже спешила. Харона догнал крик, но аппарель уже поднялась, и он лишь с палубы смог увидеть, как Гастролер бьется в руках насевших Листопада и Психа, и Локо, и даже топчущегося Брянского, а девушки с ними нет.
«Неужели поднялась с последними? Только и момент у нее был, как Гастролер за Брянским отлучался. Вот тебе и пифия».
Танаты встали спинами к ладье, мелькнули мечи. Остатки Локиного воинства как ветром отнесло от берега. Слышно было, как Гастролер матерится вчерную. Потом он затих. Листопад что-то говорил ему. Махнул рукой. Отвернулся, засунув руки в карманы бушлата.
Пробираясь на корму, Харон не увидел девушки-оракула. Палуба была забита. Пожалеешь о Ковчеге с его тремя ярусами.
Харон подержал раскрытую руку над лоснящимся деревом румпеля. Ему казалось, что стоит ему чуть приглядеться, и он различит проникающие нити токов, идущих из тела Ладьи в его тело.
Особая Ладья, которая пойдет куда нужно, которая выдержит. Он понял еще внизу, что это означает лично для него. Сколько раз Ладья пересечет стрежень. Собственно, сколько — это ему еще предстоит узнать. Ладья-то выдержит… Понял, но не дал танатам удовольствия заметить это.
Перевозчик коснулся руля. Он и Ладья стали одним целым.
Как все Миры не могут обойтись без Перевозчика, так и каждый из Миров не обходится без своего Стража или даже нескольких. В момент описываемых событий и в нашей части нашего Мира жил и действовал свой Страж, призванный Мирами на место предыдущего. Пригодность и целесообразность — вот два критерия, по которым призываются живущие на службу Мирам, это абсолютное правило. Во всем остальном они могут различаться до противоположности. Вот и сменивший своего предшественника в нашем Мире был совершенно не похож на него по своим чисто человеческим качествам. Другого склада был человек. Но конечно, как это бывает у Стражей, в начале своей работы он учился. Его учили.
Всякий раз это бывало по-разному.
То вдруг, словно сотканное из тысяч крошечных деталей, миллионов штрихов, появлялось изображение лица, которого никогда прежде не видел, человека, с которым не встречался, но теперь начинало казаться, будто знакомы всю жизнь, и надо непременно его найти, и как можно скорее. Мучительное ощущение не отпускало, обращаясь в нестерпимый зуд действия, которое разум понимать отказывался. Облегчение наступало с первыми же предпринимаемыми шагами. Стоило лишь… ну, хотя бы выйти из дому с мыслью, что отправляешься на поиски. Внизу, по пути к стоянке, где он держал свою «Вольво»,
начинало приходить понимание, куда примерно нужно отправляться, в какую сторону ехать. За рулем это понимание превращалось в уверенность. И он ехал, и находил, и удивлялся. Сначала.
Бывало, его охватывала тяга к путешествиям. К поездке в совершенно определенную точку страны. Он никогда не знал заранее, куда ему захочется отправиться, и со временем приспособил держать под рукой Большой географический атлас России. Он перелистывал его и на какой-то странице чувствовал: то! Карта будто сама разрасталась, приближаясь к глазам, и буквально через считанные минуты он уже знал, в какой именно пункт отправится на этот раз. И за кем.