— А ведь и скажу. Сашенька, — ожидающему официанту, — налей-ка нашему гостю водочки, да не стесняйся. И закусочку соответствующую. А вы представьтесь пока, Инна ведь лишь пару фраз только и бросила, я не понял ничего.
Попов подождал, пока официант Сашенька («Во у меня замашки барские-то! — подумал Михаил. — «Сашенька»! Да он мне — в отцы, не меньше…») принесет бутылку и наполнит большую хрустальную рюмку, выпил, не ожидая закуски, вместо ответа положил перед Михаилом темно-бордовое удостоверение.
«Подполковник Федеральной службы безопасности Попов Игнатий Владимирович», — прочитал Михаил строчки тушью на розоватой веленевой бумаге. Верхний уголок пересекали две неширокие полоски, зеленая и золотая. На фотографии Игнат выглядел еще моложе. «Попов. Свечи и ризы. Со святыми упокой. Отец Игнатий».
— Ну, я примерно так и думал, — Михаил вернул удостоверение. — Очень приятно. Далеко на машине стояли?
— Метров сто от ворот вашего «Эльдорадо».
— Значит, от самого дома. — Михаил подмигнул недобро прищурившейся на Игната Инке: смекай, мол, — Игнат, не сочтите за труд, прежде чем беседу начнем, верните бумажники. Хотя бы тот, что с документами. А то не дай Бог мне придется перемещаться, сами понимаете.
— Не у меня, Иван Серафимович.
— Михаил Александрович… Вот даже как. Это что ж, опять ваша контора за меня принялась?
— Абсолютно нет, можете не беспокоиться. Личная инициатива, и только. Разве… — Тут Игнат, в свою очередь, покосился на Инку, которая, потушив бычок, хозяйской недрогнувшей рукою в маникюре налила себе в цветной «хрусталь», откуда только что запивала устрицы «Монтраше», на две трети водки, выпила, подышала, выковырила из рыбьево хребта красную раковую клешню, смачно хрупнула ею.
— Инна меня не успела проинформировать, — усмехнувшись, сказал Михаил. — У меня иные источники. Можете считать, что разговор пойдет с чистого листа. Кстати, чего так долго сюда от машины шли? А-а, — понял, — на порог вас не пускали. Обиделись небось? Вон, даже она поразилась.
— Отнюдь, — светски сказал Игнат, и видно было, что обиделся.
— Не обижайтесь, не надо. Это у вас по молодости лет, дорогой мой, — сказал Михаил, обижая его еще больше. Уткнувшись взглядом в тарелку, Игнат жевал маслину. Косточку аккуратно положил на край.
— «Эльдорадо»! — фыркнула Инка. — Это ж на Полянке. Ну, или где-то там, в общем. Забегаловка стеклянная в уровень улицы. В смысле вровень… то есть…
Запутавшись, она опять потянулась за водкой. Михаил отставил бутылку подальше, а когда грозил Инке пальцем, увидел, что она другой рукой стиснула узелки своего оберега. Брат Серега некстати припомнился.
— В Москве я знаю как минимум три заведения с таким названием, — заметил Игнат. — Фантазия у людей работает слабо.
— А у вас с этой дамой как? Она вам понадобится, — сказал Михаил.
— Догадываюсь. Простите, Михаил Александрович, а мы можем разговаривать, сидя только вдвоем? Ты меня извинишь, Инна, — впервые он обратился напрямую к ней, — ты понимаешь, о чем я говорю. Ничего, кроме того, что ты уже слышала, я Михаилу Александровичу сообщать не собираюсь. Да мне и нечего, я сегодня все сказал. Если только он что-то спросит.
— Ну-ка, ну-ка, — Михаил откинулся на спинку своего полукруглого кресла, — что бы так? Скажите, будьте ласковы.
— Я не скажу, я лучше покажу снова. Заодно сам взгляну, с вашего позволения.
Игнат полез во внутренний карман, достал светлую металлическую трубочку размером с авторучку, да и оформленную так же — с хвостиком-зацепкой. От простой ручки ее на первый взгляд отличали лишь утолщения на ровно обрезанных цилиндрических кончиках.
Михаил почти сразу узнал, понял, хмыкнул. «Вот они меня как, — подумал. — Значит, давно вычислили, и этот тоже не стесняется демонстрировать в открытую. Узнаю знакомый почерк, ты нам в лоб, мы те по лбу. И об этом у них на сегодняшней тайной вечере речь шла. Ай, Инночка любимая, то-то она все от меня отодвинуться хотела. Не дали мне в записях этой подробности… А ты посмотри, Игнатий, посмотри».
Игнат поднял «ручку», которая вовсе не была ручкой, а индикатором излучения «Соловей» или чем-то из того ряда. Приборчиками издавна пользовался персонал АЭС, например. Ну, и в других подобных местах, где имеется необходимость постоянного и надежного индивидуального контроля. Направляете дальний от себя конец на объект, смотрите в окошечко с другого. Результат либо высвечивается цветом и его интенсивностью, либо внутри стрелочка-волосок едет по шкале. И мы видим…
— Н-ну-с, любезный, и в котором кармане у меня газетный фунтик с плутонием?
— Извините, — сказал Игнат, — я в основном за Инну беспокоился, сами понимаете. Она достаточно много, я думаю, провела в вашем обществе времени. Суммарно, так сказать… Я надеяться не мог, — добавил он, — что мы так скоро с вами встретимся. Что вы сами захотите говорить.
— У каждого свой почерк, Игнат. Итак… Инка, за отстраненностью от водки, набухала
себе полный фужер отчего-то неубранного Сашенькой «Шардонне» и теперь победно закусывала следующей сигаретой.
— Тебе будет плохо, Инна, — тихо сказал Игнат. — Не надо так.