– Харон, ты должен от них отойти.
– Ты что, не видишь веху?
На валяющегося у ног Харона изувеченного одного из них танаты не взглянули.
– Как это я отойду? На кого я их брошу? Ведь сказано им было, что их ожидает путь обратно, наверх, а мы пока не добрались. Я привык держать слово. Передохнем тут, дальше отправимся.
– Какое «передохнем», куда «дальше»? О чем ты?
.- Вот об этом, пятнистые. Об этом самом. – Харону стало не до притворства. – Слушайте мое условие. Все разворачиваются и возвращаются в лагерь. Идут отсюда обратно! - нажал он. – Или я остаюсь с ними. Буду стоять вот тут, точно в центре, и полечу первым. За мною - все они. Я не собираюсь их больше обманывать или покрывать чужие обманы. Ваши или… или кого-то другого.
– Их никто не обманывал. Им ничего не обещали. Они просто шли, куда им было указано, только и всего. Ты перевозишь через Реку, откуда тебе знать, что ждет их там, может, еще худшее. Ты не задавался вопросом, почему они оказались исторгнуты из своего Мира, прежде чем попасть в твой? За что? Какую кару, быть может, понесут, очутившись у себя снова? Но ты все-таки перевозишь!
– Это другое дело. Там у них появляется шанс. Здесь - никакого.
– Тебе не увидеть других Миров, Перевозчик.
– Мне хватит того, что происходит здесь. Мы вернемся, и они будут ждать в лагере. Миры могут передумать.
– Река не пропустит их через себя.
– Тогда они останутся в лагере.
– Это невозможно. Им нельзя находиться там. Они отобраны сюда.
– Значит, я останусь с ними тут. Миры потеряют Перевозчика. А ведь задерживать следующую Ладью…
– Щель все равно откроется. Мы не можем допустить, чтобы ты исчез вместе с ними!
Харон показал пятнистым издалека Ключ.
– Вы же ни за что не опуститесь до грубого, физического, танаты. Это только мне, неотесанному… – От края отвесной стены послышались крики, возгласы. В них была неподдельная радость, и Харон встревожился. – Пойду взгляну. А вы, пятнистые, думайте, да не очень тяните. Земля начинает дрожать, так обычно перед самым-самым и бывает. Не знаете? Понятно, откуда вам. За вас все делал Перевозчик. А теперь все… Вы б его сменили, раз такой строптивый.
Оставив танатов, по обыкновению собравшихся в круг, Харон быстро прошагал на край поляны, откуда доносился веселый шум, как на пикнике. Танатам он соврал: земля пока не дрожала.
Так и есть. Из скалы в каменную чашу бьет родник. Хрустальный, прозрачный. Совсем как в сказке.
Первого окунувшегося в крохотное озерцо Харон выдернул оттуда за шиворот. Это был крупный мужчина. От рывка он отлетел шагов на десять. Харон выхватил мальчишку, которого какой-то сердобольный намеревался умыть из озерца. Ударил по чьим-то сложенным лодочкой рукам, в которых хотели передать «воду». Пинками разогнал столпившихся у обрывающегося в чашу желоба, где весело бежала прозрачная мука и смерть. Встал между отпрянувшим и родником-обманкой.
«Я никогда не всматривался в партиях, отводимых на Горячую, в каждого по отдельности. «Пробы негде ставить». «Так захотели Миры, такого требует равновесие». А они вот какие, в большинстве своем – люди как люди. Разные. Только очутившиеся не там, где надо. Не чем иным, как чудовищной несправедливостью к ним, попавшим в жернова устройства Миров, это не назовешь.
Миры огромны прекрасны и бесконечны
Не знаю, не бывал. Сюда бы того, кто это выдумал. Перевозчиком».
От толпы отделилась женщина. Это была та, с девочкой. Она держала ребенка за руку.
– Я только дам ей пить, господин Харон.
Самая обыкновенная женщина. Высокая, худая нездоровой худобой. Ситцевый халатик, синие от холода губы. Что последнее у нее было в Мире? Больничная койка? Чем эта женщина могла Миру угрожать? Перевозчик даже представить себе не мог.
Разумом-то он понимал. Логикой. И не больше.
