— Михаил Александрович… — Игнат поднялся из кресла. — Вы не вышли на связь, я не мог усидеть один. После всех событий…
— Каких событий?
— Михаил, по телевизору только и говорят. Газеты…
— Мир в волнении, Михаил Александрович. Инна ничего не говорит, но, может быть, вы поясните?
— Мы тебя ждали, ждали. Я извелась просто. Ждать, знаешь, хуже нет.
— Есть. Хуже — догонять. Я знаю. Игнат, никогда не поминайте всуе слово «мир». Слишком оно многозначно. Там собрались? Отлично, можете передать, мы едем. Но сперва… назовите мне, где находится Университет. Территориально в городе.
— На Ленинских… на Воробьевых горах. — Инка.
— Моховая. — Игнат. Пояснил: — Я журфак заканчивал. — И с удивлением посмотрел на Инку.
— Вот так, Инесс. Нет Университета на Воробьевых. И не было никогда. Никто не помнит, кроме нас с тобой. Знакомая ситуация, угу?
— Кроме нас с тобой… — растерянно проговорила за ним Инка.
— Михаил Александрович, подождите, я чего-то не понял?
— Игнат, сколько в Москве высоток? Этих, сталинских? Навскидку, быстро.
— Пя… пять.
— Теперь пять. Две жилых, две гостиницы, МИД, а Университета, что последним возводили, — пшик. Стерся. Будто проект только на бумаге остался, как
и те, что похерены в связи с почившим вождем. Нет, Игнат Владимирович, это не заскок, шизофрения мне, к сожалению, не грозит.
— А почему — Университет? — быстро спросила уже освоившаяся Инка. — Вот просто нет его — и все? Его одного?
— А почему левое ухо первым отрезают? Потому что два сразу чересчур, а с какого-то надо начинать. Кто сказал — его одного? В Нью-Йорке, может, «Эмпайр» пропал, в Париже — Эйфелева башня, у нас — райцентр Задрищинск в Урюпинской области, в географии — остров Тасмания, с неба — созвездие Персея, из математики — теорема Евклида… В информвыпусках вам об этом не скажут. Знаете пример для дошколят — если пока ты спал, все предметы выросли в десять раз, все-все, и ты тоже, то, проснувшись, ты ничего и не заметишь. Ладно, меня это сейчас не интересует. Собирайтесь, собирайтесь, закройте рты. Упрел я уже, жарко.
— Выйдите на кухню. Оба. Мне переодеться надо. Ты прикид пока сними свой модный.
— Не хочу.
На кухне Михаил сказал:
— Игнатий Владимирович, прекратите смотреть на меня как на недобитую вошь. Что у вас с Инкой было — то прошло. Хватит, может, страдать и ревновать? Особенно пред неминучим ликом, — осклабился, — кошмарных потрясений?
— С чего вы взяли, Михаил Александрович? Я спокоен.
— А! — Михаил откровенно хмыкнул. — Ну-ну. Вы прихватили — я просил?
— Конечно. Одну минуту. — Игнат вышел, не глядя в сторону комнаты, вернулся со свертком. — Пожалуйста.
Михаил освободил от вощеной бумаги старенький «вальтер», проверил, сунул в карман вместе с запасной обоймой. «А пусть Игнатий думает, что знает, как я вооружен». Движением локтя пощупал кобуру — уже знал, что там «беретта». Пятнадцать патронов в рукояти, шестнадцатый в стволе. Он и жаркую куртку не снимал поэтому. Вспомнил вопрос, который давно занимал его. Второстепенный вопрос, ненужный и к делу не относящийся, но Михаилу было любопытно.
— Игнат, все хотел узнать. Вы в деревню к тому брату ее сами ездили?
— Нет, конечно, когда бы я успел. Я читал протокол осмотра. Чрезвычайно интересный документ. Начать с того, что в подполе его избенки-развалюхи двадцать три килограмма золота обнаружили. Никаких изделий — только монеты, слитки, по весу не стандартные, без клейм и реквизитов. Вагранка. Маленькая литейная мастерская.
— Скупой рыцарь? А переливал зачем? Аффинирование в домашних условиях, как когда-то в Китае чугун варили? Действительно интересно. О! К случаю. На удивление, и источник могу назвать. Письмо Христофора Колумба к королю Фердинанду. «С помощью золота можно не только делать все, что угодно, в этом мире, с его помощью можно извлечь души из чистилища и населить ими рай».
— По нему идет работа. Если хотите, я могу узнать точнее.
— Не стоит. Герой не нашего романа. Забудьте. Коллекционер-оригинал, мало ли их. Один собирает трубки, другой — этикетки, третий — сушеные человеческие головы, четвертый — имеющие хождение монеты…
Михаилу доставляло удовольствие валять дурака перед Игнатом. Он оставил попытки разобраться в причине, отчего Игнат вызывает у него такое странное будоражащее чувство тревоги и смутного раздражения. Настанет время — само прояснится, причем время это близко. Он так чувствовал. И ощущение опасности снова зашевелилось в нем. Ну, да последнее — не удивительно.
— Я готова. — Инка в комнате уже накидывала полушубок.
Из приоткрытого ящика под телефонной полкой торчал белый уголок. Михаил вытянул ящик, перебрал кипу телефонных счетов. Все коды были через десятку. Америка — страна мечты:
— Пользуешься горячей линией клуба свободной любви и живой страсти? Ого, на сколько тут! Хоть бы оплачивала вовремя.
— Отдай, это тебя не касается!
Скомкав, Инка пихнула счета обратно; Михаил, конечно, понятия не имел, код какого города за океаном указан в счетах, но во всех после «десятьодин» цифры были одни и те же. Он улыбнулся.
