Харон полностью

— Я сейчас умру. То есть я хотел сказать, уйду за Реку. Никогда не мог предположить, что стану участником сказочной сцены.

— Ключ, Харон. Ты обязан.

— Что это у вас там случилось? — Харону не хотелось сдаваться сразу, но он знал, что зеленый камень, конечно, отдаст. — Поговаривают, вход в Тоннель пропал? Как же это могло произойти?

— Тебе следовало бы поменьше отлучаться, Перевозчик, тогда ты бы не спрашивал всякий раз, о чем поговаривают да как это могло произойти.

Когда танат обеими пятнистыми ладонями осторожно принимал тяжеленький, похожий по форме на удлиненное яйцо камень, Харон, выбросив вперед руку, вцепился ему в глотку и, несмотря на отчаянное сопротивление, легко приподнял над серой пылью улицы-линии.

— Вы стали забываться, пятнистые. Я на вас зла не держу, но место свое знайте. Если повторится подобное еще хотя бы раз, я оторву одному из вас голову и гляну, как это подействует на других. — Потряс корчащегося таната. — Это понятно? Если не подействует, стану отрывать по очереди всем остальным.

Танат, которого он отбросил, первым делом кинулся подбирать Ключ. Сказал как ни в чем не бывало, пряча камень в кошель:

— Нам понятно, Перевозчик. Мы постараемся не забываться. Но и ты поостерегись. От тебя стало исходить слишком много такого, что мешает установленному ходу вещей. Что нарушает равновесие.

«Провалились бы вы со своим равновесием! — подумал Харон. — Равновесие утонуло в Реке».

— Я поостерегусь, — пообещал он. Огляделся. — Брянский, эй! Выходи, не трусь! — Но за толстяком, завалившимся меж палаток, пришлось, конечно же, идти самому. — Так что там с Тоннелем? — сказал, извлекая трясущегося Брянского. «Отдам Локо на воспитание, авось получится второй Псих».

— Куда мог пропасть Тоннель? — сказал танат. Харон отметил, что остальные под шумок исчезли с линии. — Тоннель непреложен, как все остальное.

— И вы, и я?

— И мы, и ты, Перевозчик. Не стоит нам ссориться.

— Я только об этом и говорю. Поясни, почему там толпа все-таки?

— Произошел инцидент. Такое случается, но редко. Один из тех, кому был указан Тоннель, не захотел переходить на Ту сторону.

Харон был озадачен.

— Что значит, — не захотел? Кто его спрашивает?

— Ты не знаешь… — Танат мрачно передернул пояс с ножнами. — Тоннель, он…

— Можешь называть его «дальний путь», если тебе так удобнее, — неожиданно для самого себя сказал Харон. — В лагере опять новый оракул?

— Да, «дальний путь» — нам так удобнее. Он потому и называется дальним, что на самом деле никто не знает, что там, в конце Тоннеля. Известно только, что мало кто туда попадает, а тем, перед кем он открывается, путь лежит сразу за Реку. Им не приходится претерпевать Ладью. Мы догадываемся, Перевозчик, что там происходит.

«Лучше б вы догадались, что происходит со мной», — подумал Харон.

— Но дальний путь… Получивший его переходит на Ту сторону таким, какой он есть. Он сохраняет все. И там получает еще больше. Может быть, это как награда, мы не знаем твердо, но скорее всего так. Там, в Мире, быть может, они совершили что-то такое… Или их позвали… Ты помнишь Мир, Перевозчик? Ты ведь бываешь в нем? Как там теперь?

— Да в общем без изменений, — осторожно сказал Харон. — А ты… вы помните свой Мир, танаты? Какой он, ваш Мир?

— Смутно. Что ты имеешь в виду, говоря — «наш Мир»? Мир един, тот, что мы покинули, других Миров нет.

«Вот как», — подумал Харон. — Сначала нас было один, затем мы разделились, и нас стало много.

— Как же, по-вашему, чем я занимаюсь? — саркастически спросил он. — Чего ради все эти Ладьи, отправки, которые вы мне помогаете собирать, тот же дальний путь, да и Река вообще? К чему все?

— Нам этого знать не дано, — быстро ответил танат, — а значит, и не нужно. Может быть, это нужно тебе, но только не нам. У нас и без этого хватает хлопот, Перевозчик.

Видя, что танат опять заносится, Харон торопливо спросил:

— Так что там с Тонне… с дальним путем? Кто туда отказался идти и почему?