- Нет, не стоит, - ответила она. - Ведь мы уже видели друг друга голыми в челноке.
Я утвердительно кивнул и, стянув с себя промокшую одежду, повесил ее на вешалку, а затем изо всех сил растер все тело, особенно волосы, полотенцем; моя пышная шевелюра превратилась в спутанную копну. Затем я примерил одежду. Как я и думал, она оказалась великовата - я и здесь не соответствовал стандартам. Однако это меня уже .не беспокоило.
Девушка тем временем внимательно меня разглядывала, и я начал подозревать, что она узнала Парка Лакоша.
- Что-нибудь не так? - поинтересовался я. Она молчала, словно не слыша. Я уж подумал, что девушка несколько не в себе, как вдруг она глубоко вздохнула и посмотрела мне в глаза:
- Простите, но мне до сих пор трудно осознать происходящее. Порой кажется, что это просто дурной сон, и нужно только проснуться - и все пройдет.
Я сочувственно покачал головой:
- Да, я чувствую почти то же самое, но боюсь, от этого кошмара нам уже не избавиться. Сами видите - вы живы, остаетесь самой собой и все происходит наяву. Это просто начало совершенно новой жизни. И вовсе не такое уж плохое, как могло бы быть.
Ну да, конечно. Она наверняка родом с цивилизованной планеты и в глаза не видела Границы. Знакомый мир, который она вряд ли любила, но с которым сроднилась, ушел навсегда. Что ж, это может пригодиться в дальнейшем.
Девушка прошлась по комнате и уселась на краешек своей кровати.
- Что же теперь делать? - потрясенно сказала она. - По-моему, даже смерть лучше, чем ЭТО.
- Нет, смерть никогда не бывает лучше жизни. Сами посудите, люди, подобные вам, в Конфедерации редкость. Сюда нас попало всего одиннадцать, а сколько человек осудили за это время? Сотни? Тысячи? Все мы обладаем чем-то таким, что они боятся потерять навсегда. Наша судьба косвенно подтверждает - мы были лучшими людьми во всей Конфедерации.
- Ну да, наверное, - откликнулась она. - Впрочем, нет, не знаю. Я просто ничего не понимаю. Провести остаток жизни в этой гнилой дыре... - Она вновь взглянула мне прямо в глаза. - А чем прославились лично вы? За что вашу жизнь предпочли сохранить именно таким образом?
Ну вот - начался допрос с пристрастием. Я решил играть как можно мягче и осторожнее.
- Вы же знаете, что не в ваших силах заставить меня отвечать.
Девушка обиженно вздохнула и принялась избавляться от промокшей одежды.
- Что, стыдно? - спросила она. - Превосходно. А я вот никогда об этом не думаю.
- Неужели вам безразлично? Несколько мгновений она расчесывала волосы и молчала.
- Да нет, не совсем. Кстати, меня зовут Зала Эмбуэй.
- Парк Лакош, - представился я и внутренне напрягся. Слишком уж о нем - то есть обо мне - были наслышаны во всех закоулках Конфедерации.
Девушка и бровью не повела. Ну что ж, отлично. Это уже плюс.
- Так вы, Парк Лакош, тоже были уголовником? Я пожал плечами:
- Как и все мы.
- Ну, нет, - она отрицательно покачала головой, - по крайней мере, не я. Возможно, я единственный человек во Вселенной, ни за что сосланный на Ромб Вардена.
К таким словам трудно было отнестись всерьез.
- В самом деле? Она кивнула:
- Вы никогда не слышали о семействе Траяна? Теперь наступил мой черед изобразить полную неосведомленность.
- Понятия не имею.
- Траяны - видные политические деятели планеты Таккана. Неужели не слышали?
- Нет.
- Ладно, - сказал я, - если вас это хоть немного успокоит, знайте: я тоже один из таких уродов; впрочем, это видно и так. На Границе, где людям приходится тяжело, немало таких, как я. Кстати, и дети там появляются на свет по старинке - от отца и матери. Когда я сказал "таких, как я", то имел в виду не точные копии; просто там очень много неординарных личностей.
- Да, вы и впрямь выглядите необычно, - осторожно заметила Зала. - Я думала, что люди на Границе сплошь огромные и волосатые.
Я усмехнулся:
- Это не совсем верно, хотя и таких карликов тоже единицы. Скажите, кем я вам кажусь? Сколько, по-вашему, мне лет?
Моя соседка ненадолго задумалась.
- Ну, - выдавила наконец она, - вы наверняка намного старше, что, кстати, явствует и из ваших слов, но, чтобы не соврать, вы похожи на...
- На десятилетнюю девочку, да? Зала облегченно вздохнула:
- Да. Но это, конечно, не так. Да и ваш голос подтверждает то же.
Ее слова были для меня полной неожиданностью - собственный голос казался мне резким, но никак не ниже тенора. (Слава Богу, что Крег не забыл вложить в меня всю эту информацию. Теперь я еще лучше понимал Парка Лакоша.) - На самом деле мне двадцать семь, - признался я, - а выгляжу на двенадцать. Даже половое созревание на мне никак не сказалось - разве что голос стал немного ниже, и все. И вообще это произошло очень поздно, лет в шестнадцать. Все считали меня настоящим уродом, хотя, будь у нас современная медицина, думаю, она могла бы мне помочь. Меня назвали гермафродитом.
- Э-э-э... Вы хотите сказать, что у вас половые органы и мужчины, и женщины?
