— Но ты получишь гораздо больше, чем ожидала, — осторожно предупредил я.
Дарва пропустила это мимо ушей, и на ее глубокие зеленые глаза навернулись слезы.
— Я так рада, что ты не злишься… — с благодарностью сказала она.
— Что уж там, — вздохнул я. — Наверное, и к этому можно привыкнуть, во всяком случае, надеюсь.
— Пошли отсюда, — предложила Дарва. — Не забывай — мы все-таки холоднокровные.
Теперь понятно, почему мне так холодно. Неловко повернувшись, я поковылял за Дарвой. Стоял обычный жаркий и исключительно влажный день, повсюду клубились рваные клочья тумана, но я чувствовал себя вполне комфортабельно — впервые с того дня, когда прибыл на Харон. Внезапно я почувствовал дикий голод:
— А что мы едим? Дарва озорно улыбнулась.
— Все, — ответила она, и я представил ящера с разорванным брюхом. Дарва угадала мои мысли.
— Нет, ничего такого. Растения, плоды, листья. Мы можем употреблять и животную пищу, однако я предпочитаю что-нибудь более человеческое.
— Превосходно. Может, перекусим?
— Тут под холмом есть фруктовая рощица дынь КУАГА; иди за мной.
Она решительно углубилась в лесную чащу.
— Нас никто не увидит? По-моему, после случившегося оборотням лучше не попадаться людям на глаза.
— Нет, мы на самой границе Биндахара, — откликнулась Дарва. — Они доберутся сюда не раньше чем через двое суток — к тому времени мы будем уже далеко.
Огромные дыни в черно-желтых полосках оказались вкуснейшими, хотя приходилось есть их вместе с кожей. Но либо мои гастрономические привязанности изменились столь же радикально, как обличье, либо человек, удовлетворяющийся только сердцевиной, чего-то недопонимает.
Мы ели жадно и долго. Прежний «я» мог съесть целую дыню, разумеется, только мякоть. Парк Лакош одолел бы не больше четверти. Теперь же я проглотил семнадцать и все-таки не наелся.
— Ешь сколько хочешь, — посоветовала мне Дарва, — и всякий раз, когда проголодаешься. Нам не грозит лишний вес. Мы просто наращиваем мускулатуру. Ты станешь еще сильнее.
— Здорово, — согласился я, чувствуя себя гораздо лучше. Меня даже слегка разморило. Теперь самое время поговорить о других, более важных вещах.
— Расскажи-ка мне обо всем поподробнее.
— Конечно, — согласилась она. — Ты не представляешь, как тяжело, когда не с кем поговорить, хотя бы просто по-дружески.
Я кивнул:
— Хорошо. Во-первых, кто та старуха, что пользовала меня в пещере?
Честно говоря, мне не терпелось узнать это и по другой причине — только она могла вернуть мне человеческий вид.
— Моя прабабушка, — ответила Дарва, — настоящая. Сколько себя помню, она всегда была колдуньей — похоже, владела силой с самого детства. Она училась магии вместе с будущим Волшебником Компании. Правда, так и не доучилась. Зато у нее теперь девять детей. — Дарва поколебалась. — Я знаю, о чем ты думаешь. Меня действительно использовали в качестве модели, но малейшая ошибка сделала бы тебя безнадежным калекой, так что милой прабабушке пришлось применить то самое заклинание, которое использовал в свое время Изил. Однако она ориентировалась и на самого бурхана. Я была так взволнована, что даже не задумалась об этом, но прабабушка все предусмотрела! Так что теперь ты еще и самец, милый Парк, — взгляни.
Увиденное меня поразило. Все это было довольно комично, и я слегка усмехнулся.
— Что тут смешного?
— Ты же знаешь, что я не уроженец Харона — меня сослали по приговору суда. Она кивнула:
— Ну да. Об этом долго судачили в Тандеркоре.
— Ну так вот из-за этого у меня некоторые… трудности. Ты никогда не поймешь, почему я убивал людей — честно говоря, тогда я был просто безумен. Но одна из причин моего аномального поведения состояла в том, что я был гермафродитом, уродом.
Ее ротик от изумления округлился.
— Вот почему ты выглядишь так… забавно! Я кивнул:
— Но вместо того чтобы сделать меня женщиной, меня превратили в мужчину. И в результате я стал похожим на маленькую девочку!
Дарва улыбнулась, но собственные рассуждения неожиданно всерьез заинтересовали меня. Итак, отныне я самец, но самец КОГО? Пришлось откровенно спросить у нее.
— Меня это тоже занимало, — призналась она. — Прабабушка говорит, что если мы… э-э-э… будем заниматься этим, то сначала ничего не произойдет. Однако постепенно ВА сделает свое дело, и мы, наверное, сможем размножаться. Мы положим начало новому виду! — Она ненадолго задумалась. — "Darvus Lacochus". Звучит?
— Бред какой-то! Дарва рассмеялась:
— Парк, это же замечательно! Я словно заново родилась!
Я оценил ее шутку и даже улыбнулся. В общем-то я тоже испытывал к ней определенную симпатию. Конечно, ее мечты были излишне прагматичными, но благодаря случайному стечению обстоятельств сбылись, и хотя Дарва не имела образования и жизненного опыта, зато, несомненно, обладала большими способностями, которые просто не успела развить. Безусловно, она была намного умнее и решительнее Залы — прежней Залы, разумеется. Какой моя жена стала теперь, я мог только догадываться.
— Слушай, — сказал я, — что все-таки за чертовщина произошла в Бурже? Кто приложил руку? И почему? Дарва тяжело вздохнула:
