– Ты не помнишь, в котором часу это было? Инспектору, наверное, важно знать время? – он вопросительно посмотрел на меня.
Я кивнул.
Миловидная девушка в символическом купальнике отчего–то смутилась и отрицательно покачала головой. Вероятно, я как–то не так на нее посмотрел. Да и откуда ей помнить – счастливые, известное дело, часов не наблюдают. Но ее друг, оказывается, еще не до конца потерял голову:
– Сейчас прикинем. Встали мы в восемь… Завтракали… Потом сели в лодку. Ходу туда на веслах минут двадцать… Значит, было около девяти. Это когда мы мимо проплывали. Ну, а когда назад плыли, – часа три спустя, – видим, он в той же позе. Тут и почуяли неладное. Окликнули – не отзывается. Приблизились, постучали по лодке веслом. Ничего. Тогда я перелез к нему: мало ли, человеку плохо… Хотел пульс пощупать, а он холодный… Тогда оставили все, как было, и через озеро сюда. Катер остановили, вас вызвали… – он замолчал.
– Скажите, – спросил я, – других лодок в заливе не было?
– Нет, мы бы заметили. Залив небольшой. Да и редко кто туда плавает – далеко. Мы потому и любим это место…
– А с покойным ранее встречались?
– Один раз, мельком, – неожиданно вступила в разговор девушка.
Молодой человек недоуменно посмотрел на нее.
– Да, да, – подтвердила она. – Это было вчера ближе к вечеру. Он шел от посадочной площадки с какими–то вещами. По–моему, только что прилетел. Я обратила внимание, потому что на нем была куртка с красивой эмблемой какой–то космической службы. Правда, я в них не разбираюсь.
– Точно, – подтвердил ее друг. – Теперь и я вспомнил.
С минуту я размышлял, что бы еще спросить, но, не придумав, поблагодарил юную пару и простился, выяснив, где их найти в случае необходимости. Обнявшись, они направились к озеру.
Я проводил их взглядом с известной долей зависти: отдыхают люди, а ты в такую жару работай. Мозги плавятся.
– И какие же выводы после столь содержательной беседы, инспектор–практикант Ник? Наверное, вам уже все ясно? – раздался насмешливый голос за спиной.
Я обернулся, В тени под ветром, облокотившись о ствол, стоял мой начальник Альбин Фогг, покусывая травинку. Надо сказать, что с самого начала моей практики во вверенном ему отделении Службы космической безопасности наши отношения не сложились. Не знаю, что его не устраивало во мне, и разбираться с этим неохота, зато причину своего раздражения знаю точно. Нет, дело не в придирчивости, хотя есть и это. Главное – полное пренебрежение к мнению подчиненных сотрудников. Специалист он действительно хороший, одно из раскрытых им дел даже входит в обязательный практикум курсантов второй ступени – я его тоже изучал. Вот, видимо, и зазнался: только он на метр под землей видит, а эти молодые что там навыдумывают? Да и не только молодые… Подозреваю даже, что именно этой замечательной черте характера он обязан назначением сюда, в тихое, в общем–то, по меркам Службы место. Мало кто хочет с таким работать.
Итак, старший следователь Альбин Фогг, видимо, на протяжении всего разговора кусал травинку под деревом и сейчас в свойственной ему манере снизошел до того, что интересовался моим мнением.
Мысленно ругнув себя за непростительную оплошность, – я обязан был почувствовать его присутствие, это азы, а сам, погрузившись в беседу, отключил внешнее восприятие, – я пожал плечами.
– По–моему, делать выводы пока преждевременно. Надо узнать заключение врача…
– Мне нравится твой подход, Ник, – он скорчил какую–то мало понятную гримасу. – Пойдем послушаем врача.
По тропинке мы вышли на крутой обрывистый берег и, спустившись вниз, оказались на песке узкого пляжа.
– Где вас носит, сыщики? Ждать устал… – Доктор сидел на песке у гравилета, прячась в его тени от солнца.
– Ну что? – спросил Фогг.
– Похоже, дело не по вашей части: никаких следов насилия. Отравления в том числе. Смерть наступила около восьми утра. Точную причину смогу назвать после лабораторных исследований.
– Установил личность погибшего?
– Слушай, Альбин, не один ты дело знаешь! – врач покачал головой. – Лиман Фрос, биохимик, Служба колонизации. Вчера прилетел на Землю. Как видишь, узнал даже то, что мне вовсе не нужно.
– Что ж, работай дальше. Жду заключения. Удивлен только, что ж за причина смерти такая, если ты не можешь ее сразу установить?
Лицо врача неожиданно стало злым.
– Не суй нос туда, где ничего не понимаешь. Будет тебе заключение! – он поднялся и открыл дверь гравилета.
Робот–санитар бережно поднял со дна лодки безжизненное тело и уложил его в операционный отсек.
«Вот так и бывает – живешь себе, и вдруг хлоп! И нет тебя…»
– При виде подобных картин всегда задумываешься о собственной смерти. Молодой в сущности парень, и на тебе… – Альбин Фогг будто прочитал мои мысли.
II
Заключение врача было весьма лаконично. Фогг перекинул мне через стол небольшой пластиковый листок, не удержавшись от ядовитого комментария:
– Вот, полюбуйся на нашу доблестную всемогущую медицину. Получил эту писульку по связи. Лично эскулап доложить постеснялся.
