Нашел я их быстро. Настолько быстро, что даже не сразу поверил в свою удачу. Цепочка залитых водой углублений, несомненно, оставленных человеческими ногами. Она тянулась по траве от деревьев к камышу, терялась у кромки озера, но дальше путь неизвестного угадывался по примятым и поломанным стеблям. Естественно, прошло много времени, и следы были оплывшие. Ничего о размере и характере обуви узнать уже было невозможно. В надежде хотя бы выяснить рост по ширине шага, я собрался было его замерить, но махнул рукой: шаг был не постоянный. Оно понятно – человек шел осторожно, выбирая места потверже. Ничего другого не оставалось, как пройти по следам в обе стороны. И я сначала отправился к озеру. Тропинка в камыше недолго петляла и оборвалась возле торчащего из воды валуна. Взобравшись на него, я осмотрелся. Отсюда отлично было видно место, где стояла лодка Фроса. Расстояние метров в двадцать. Срезав несколько поломанных стеблей камыша, я пошел обратно. В лесу следы прыгали с кочки на кочку, заставляя точно так же скакать и меня. Наконец, между деревьями показался просвет, и я вновь оказался на берегу озера, только с другой стороны заболоченного мыса, который отделял залив от основной акватории. Здесь следы терялись. Судя по всему, человек сел в лодку и отчалил. Больше тут делать было нечего, и, сжимая срезанные стебли, я вернулся к гравилету. Теперь надо спешить домой: нужна мамина консультация.
VII
Когда я прилетел, отец уже был дома: его гравилет стоял на площадке. Опустившись рядом, я подошел к веранде. Из открытых окон доносились голоса родителей. Отец, по–видимому, прибыл только что: мама интересовалась, будет ли он обедать? В ответ он согласно хмыкнул. И поинтересовался:
– Где наш сыщик?
– Понятия не имею, – в маминой интонации улавливалось недовольство. – Упорхнул без уведомления. Кстати, ты не в курсе, с чего вдруг он заинтересовался Мизом?
– Видишь ли, Вет откуда–то взял, что Гэл пропал в джунглях Амазонки, а я рассказал о его визите…
– Вот это да! Значит, я масло в огонь подлила.
– Ты о чем?
– Рассказала, что Миз прилетел к тебе, хотел о чем–то поговорить, но так и не решился.
– Ко мне?
– Это только ты ничего не замечаешь – живешь, как ни от мира сего. Точно говорю – Миз прилетал к тебе…
И безо всякого перехода мама заговорила про меня.
– Знаешь, Эльм, не нравится мне выбор нашего сына. И никогда не нравился. С его характером, и работать в Службе космической безопасности?! Самоуверенный до зазнайства, невыдержанный. Вспомни, с детства в авантюры всякие влезать любил очертя голову…
– Успокойся, Ружи. Я интересовался: отзывы о нем превосходные. Парень занят своим делом. Конечно, в известном смысле, опасным…
При моем появлении разговор оборвался. Как ни в чем не бывало, мама пригласила меня к столу. Пообедали.
– Где был? – поинтересовался отец.
– Так, на озеро одно слетал. Мам, вся надежда на тебя!
– В чем же?
– Нужно определить, когда сломаны эти растения, – я показал на стебли камыша, – и, если можно, поточнее. Ты же непревзойденный эксперт по этой части!
– Зачем… – начала было она, но махнула рукой. – Давай!
– Дело связано с Терфой? – спросил отец, когда она ушла.
– Пока не знаю.
Я действительно этого не знал. Отец не стал расспрашивать, перевел разговор на другую тему. Мама не заставила себя ждать.
– На, и отстань, – она сунула мне в руку пластиковый листок. – Была рада помочь следствию.
– Спасибо.
Я пробежал глазами данные. Предположение подтвердилось! Камыш был сломан между семью и девятью утра. Что совпадало с временем гибели Лимана Фроса…
Итак, произошло убийство. Я почти не сомневался в этом. Оставалось загадкой: кто и каким образом его совершил, мотивы… Кроме того, никаких доказательств, подкрепляющих мою убежденность, не существовало. Только интуиция. Факт, что кто–то был на мысу в момент смерти Фроса – обстоятельство, конечно, важное. Но что он подтверждает? Мало ли, совпадение. Захотелось кому–то здесь прогуляться. Всякие ненормальные бывают… То, что погибший был участником последней экспедиции на Терфу, где происходили странные события, сюда вообще никак не подклеивается. Был и был, что с того? Начальник этой экспедиции недавно погиб, и ботаник пропал? А это что доказывает и какое отношение имеет к смерти Фроса? Кстати, о ботанике Мизе: судя по всему жив он и здоров. Не сошли же мои родители с ума. По уставу я был обязан сообщить об этом в Службу – ребята его который день в джунглях ищут, а он всех за нос водит! Может, когда с ним встретятся, кое–что и по делу Фроса прояснится. Но именно поэтому мне и не хотелось подавать рапорт. Дело Фроса обязательно поручат Альбину Фоггу, на территории которого он погиб. Меня, возможно, приставят к нему в помощь. Но нет, спасибо! Даже гримаса, какую он скорчит, стояла перед глазами. Не заслужил он таких подарков. Я все это начал один, один и продолжу. И с Мизом сам разберусь. Сейчас каникулы, никто ничего мне не поручал, а стало быть, и не спросит… Раскрою, а потом доложу.
Мое тщеславие, пересилив чувство служебного долга, заключило сделку с совестью.
