Вместо пескохода мы взяли ветроплан. Бабки у Коллинза, видимо, водились, и на расходы он не скупился — так ему не терпелось поскорее все провернуть. За пилота был Сэм. Не знаю, заметил ли это Коллинз, но он был пьян в гораздо меньшей степени, чем тогда, когда трепался в «Пламенной Птице». И, отметив это, я слегка расслабился, чувствуя несколько большую уверенность в благополучном исходе всей авантюры.
Красные скалы, которые мы искали, торчали как клыки — целый ряд этих скал — довольно мрачное зрелище. С воздуха не было видно никаких скульптур, но они обычно находятся в тени таких вот утесов и сверху их трудно обнаружить. Сэм посадил ветроплан и дальше мы двинулись пешком, утопая по щиколотку в песке.
Сэм мычал себе под нос какой–то мотивчик и шатался, пожалуй, больше, чем следовало бы — временами его заносило. Один раз он даже запел — у него был настоящий, довольно приятный баритон — снова разыгрывал бухого. Однако вперед мы продвигались без затруднений.
Коллинз нес небольшой бак, снабженный шлангом. И он так горел желанием его испытать, что буквально наступал Сэму на пятки. Когда Сэм наконец остановился, он врезался прямо в его спину. Но Сэм, кажется, этого даже не заметил. Он показывал пальцем перед собой и по–дурацки ухмылялся.
Я посмотрел в указанном направлении, сгорая от нетерпения увидеть еще одну крылатую женщину или что–нибудь даже более удивительное. Но здесь не было ничего, даже отдаленно напоминающего монстра, если не считать клубов чего–то зеленеющего, что выступало из песка на фут или около того.
— Ну и где же оно? — Коллинз, когда врезался в Сэма, споткнулся и упал на одно колено. Подымаясь, он обронил свое аэрозольное оружие.
— Прямо перед тобой, — Сэм продолжал показывать на зеленоватое образование.
Загорелое лицо Коллинза из помидорно–красного стало темно–пурпурным, когда он поглядел на этот отталкивающий нарост.
— Ты идиот! — только он не успел до конца прорычать «идиот». Он подскочил к зеленой кочке и пнул ее крепко от всей души.
В это самое время Сэм плашмя рухнул в песок, не забыв и меня потянуть за собой. Его огромная лапища давила мне на загривок, прижимая к земле. Я порядочно глотнул песка, и отчаянно пытался вырваться. Но сэмова ручища крепко придавила меня к почве — я мог только дергаться, как наколотый на булавку жук.
До меня доносился какой–то приглушенный крик и странный чмокающий звук, идущий со стороны скал. Но Сэм продолжал прижимать меня к земле, так что я ничего не видел. Когда, наконец, он отпустил меня, я был вне себя и вскочил на ноги, сжимая кулаки. Но Сэм уже стоял поодаль, у скал. Он стоял подбоченившись и обозревал что–то с явным и нескрываемым удовлетворением.
Ибо теперь там действительно был монстр — антропоидная фигура из красного материала и с размытыми чертами. Не из тех чудищ, что я в свое время видывал, но тоже достаточно странное создание.
— Ну–ка, посмотрим, может, это его гениальное изобретение на этот раз сработает!
Сэм проворно поднял бак, направил конец шланга на монстра и, выпустив тонкую струю бледно–голубого аэрозоля, стал обрабатывать ею полусогнутую фигуру.
— Но… — я все еще отплевывал песок и только начал соображать, что же здесь произошло. — Неужели эта… эта штука…
— Коллинз? Точно. Ему не следовало бы таким вот образом демонстрировать свой крутой норов. Слишком любил пинаться. Он и ее пнул, когда она начала рассыпаться, так что я рассчитывал, что он и сейчас это проделает. А эти зеленые сферы, они такие — только задень их, да позволь той твари, что скрыта у них внутри, добраться до тебя и — бам! — готов монстр! Я это обнаружил пару месяцев назад, когда за мной гналась песчаная мышь. Надо полагать, думала больше об обеде, чем об опасности, и вдруг бабах — готово! Гналась за мной еще одна мышь и снова на дороге такая же пушистая сфера. Я через нее перепрыгнул, а мышь сходу врезалась — та же история… Ну, думаю, тут все ясно. Глянь, Джим, на этот раз, кажется, у него получилось!
Он ткнул пальцем в протянутую руку монстра и ничего не произошло. Статуя выглядела прочной.
— Так значит все эти твари были когда–то живыми! — я слегка вздрогнул, вспомнив облик некоторых из них.
Сэм кивнул.
— Возможно, не все они обитали на Марсе — слишком много разных видов обнаружено. Земляне, наверняка, не первые, кто высаживался здесь на своих ракетах. Наверняка человек–муравей и эта гигантская жаба никогда не жили вместе. Когда–нибудь я прикуплю межзвездный корабль и отправлюсь на поиски мира, откуда прилетела сюда моя крылатая леди. Бедняга! Здешняя атмосфера слишком разрежена, чтобы она могла летать на своих крыльях.
— Ну, а теперь, Джим, если ты мне поможешь, то мы доставим это произведение искусства в Террапорт. Сколько миллионов кредитов обещали ученые парни тому, кто доставит хоть одну такую штуку в целости и сохранности?
