— А, так у твоих возможностей есть пределы? Очень хорошо, в таком случае пускай Адрина со своим проклятым варваром гибнут в Гринхарборе — убивай меня хоть прямо сейчас. Это ничего не изменит. Если я умру, Вулфблэйд унаследует мой трон, вот только не сможет им завладеть, не правда ли? — Габлет злобно ощерился, ожидая ее решительных действий.
Р'шейл обдумала его слова. Если она согласится на его требования — предположим, что Желанна согласится помочь ей, — тогда она потеряет возможность объединить Фардоннию и Хитрию после смерти Габлета. С другой стороны, по-настоящему она хотела только одного — поскорее попасть в Цитадель.
Не так уж и важно, кто правит Фардоннией, лишь бы он не воевал с Дамианом. Тот не сможет выделить войск в помощь Тардже для освобождения Медалона от кариенцев, если будет втянут в войну — не важно, со своим кузеном или с тестем. Время поджимало, и препираться с Габлетом ей не хотелось.
— Отлично. Я поговорю с Желанной. Большего я тебе обещать не могу. Но попробуй только отказаться от своих слов, ваше величество, и я лично позабочусь, чтобы твой сын зачах и умер во чреве его матери.
Габлет кивнул. Ее угроза, казалось, не произвела на него никакого впечатления. Все, о чем он мечтал, — произвести законного наследника, и мечта готова была сбыться. Он просиял счастливой улыбкой.
— А ты нравишься мне, дитя демона. Я сегодня же отдам необходимые распоряжения, и к концу недели мы отплывем в Гринхарбор. Командующим я назначу Гаффена. Он всегда хорошо относился к Адрине.
— Гаффен?
— Второй по старшинству из моих незаконнорожденных сыновей. У него и у Тристана вечно были проблемы с Адриной. Кстати говоря, как там Тристан? Не могу себе представить, чтобы он спокойно смотрел, как Адрина удирает с хитрианским военлордом.
Прежде чем отвечать королю, Р'шейл посоветовалась взглядом с Брэком.
— Тристан мертв, ваше величество, как и большинство из охранников, которых ты послал на север с Адриной. Они были убиты в сражении с медалонцами.
Король побелел. Когда он наконец заговорил, ничего, кроме льда, в его голосе не осталось.
— С какой стати они полезли сражаться с медалонцами?
— Я полагаю, так приказал принц Кратин. Адрина покинула Кариен после их смерти.
Габлет долго молчал. Его гнев, казалось, можно было ощупать руками.
— Разобравшись с беспорядком в Хитрии, вы займетесь кариенцами, верно?
— Конечно, их нужно вымести из Медалона.
— В таком случае вы нашли себе союзника, дитя демона. Ни один из моих детей, прямых или побочных, умерших такой смертью, не останется неотмщенным.
Собрание военлордов, созванное для избрания Высочайшего Принца Хитрии, состоялось, наконец, через четыре дня после возвращения Дамиана и Адрины в Гринхарбор. Появилась Теджи Лайнскло и рассказала, что повстречалась в пути с дитя демона и что, когда они расстались, Р'шейл направлялась в Фардоннию, собираясь говорить с королем Габлетом.
Эти новости не слишком ободрили Дамиана. Плохо было уже то, что она исчезла не попрощавшись, но то, что после этого она направилась в Фардоннию, было еще хуже. Он не хуже прочих понимал, что должно произойти, если он победит на выборах. Но звать на помощь Габлета, который последние тридцать лет только и думал о том, как бы захватить его страну, пытавшегося нанять убийц, чтобы погубить его, — это не казалось Дамиану особенно мудрой мыслью.
— Ты смотришься очень…
— Как? — огрызнулся он на вошедшую в его спальню Адрину. — Глупо?
— Я собиралась сказать «лихо», но «глупо» тоже подойдет, если тебе так больше нравится.
Он и вправду чувствовал себя идиотом. Одной из причин, заставлявших его проводить как можно меньше времени во дворце, была та, что он ненавидел надевать все эти пышные одеяния. Он был весь в белом, традиционный цвет Высочайшего Принца, от высоких сапог из телячьей кожи до пышно расшитой куртки и короткого плаща, тяжелого и неудобного и совершенно неуместного во влажном климате Гринхарбора. Золотой венец на лбу казался пудовой гирей, а украшенные самоцветами ножны церемониального меча весили больше, чем сам клинок. В битве от него было бы не больше проку, чем от вязальной иглы. Адрина настояла на том, что, отправляясь на собрание, надо одеться, как подобает Высочайшему Принцу, неожиданно оказавшись заодно с принцессой Марлой.
Она улыбнулась и, подойдя, поправила венец — стало немного легче. Потом она расправила его светлые волосы.
— Ты смотришься вылитым Высочайшим Принцем.
— Смотреться принцем еще не значит победить на выборах.
— Ты так полагаешь?
— О боги, как же я ненавижу всю эту помпу и церемонии!
— Попробуй привыкнуть к ним, любимый.
Нежные слова были Дамиану в диковинку.
— Любимый?
— Ну не называть же мне тебя злобным варварским ублюдком, правда?
Он невольно усмехнулся.
— Да, пожалуй, не стоит.