Староста выслушал отчёт типа "пришли. закопали. помолились. ушли", кивнул:
— Я опасался, что это какой-то трюк, но похоже что преподобный действительно старается искупить свои грехи. Я на всякий случай послал за вами человечка… Ну, просто, присмотреть, мало ли, что там в Мертвятнике может случиться… Так что да, падре усердствовал. А зачем вы подожгли его дом?
— Скверну выжигали, — пожал плечами Хартблид. Про слежку он не подумал, и теперь радовлся, что решил сделать всё на совесть, а не ради галочки.
— Ясно. Что ж, не смею задерживать, молодой человек. Про железо не забудьте. Это сейчас, можно сказать, задача первоочредной важности.
— Займусь.
Время было как раз обеденное, и можно было заняться поглощением капустной похлёбки с молодой картошечкой, да сдобными булочками и ещё чего там Фило наготовит. Вопрос с железом юный гурман решил отложить до момента, когда они со Смотрителем разберутся откуда берутся адские крысы и как бы их всех извести под корень. И с оберегами тоже. Тут не было ничего сложного, примитивный оберег мог изготовить любой. Нужно просто взять подходящий материал, нанести на него соответствующий символ, и готово. Фокус, как объяснил Мастер, в том, что сила оберега зависит от веры в него. Шаманы так вообще считают что у каждого камешка есть собственный дух, но все они слабы. Однако если поверить что вот этот конкретный камешек защитит от зла — дух начинает защищать от зла. Этим шаманизм отличается от некромантии, поскольку некромант просто прикажет духу защищать, и тот будет. Правда, это работает только с духами мёртвых, то есть по отношению к камешкам, это более сильные духи, третьего порядка (духи второго порядка — природные, к которым относятся всяко-разные лешии, водяные и прочие, а первого — соответственно камешки и прочий первичный хлам). Особенно хорошо обереги работают у детей, что и позволяет им порой выживать в условиях, когда взрослые мрут как мухи. Более сильные обереги получались если знать что именно ты делаешь. В данном случае от Хартблида требовалось взять кусочек кости и нарисовать на нём череп. И эта штука начнет поглощать эманации смерти, не давая им добраться до того, кто этот оберег носит. А вот когда он напитается эманациями, то их можно будет выпарить и поместить в бутылочку в виде эссенции, что может пригодиться для алхимии.
И раз уж об этом зашла речь, Мастер также пояснил разницу между амулетами, талисманами и оберегами. Талисманом являлся предмет с наложенными на него чарами, а амулет сочетал в себе свойства оберега и талисмана, но при этом его нельзя было передавать кому-либо, иначе он терял силу. Весь тот хлам, что продавали бабульки на толкучке относился к оберегам, не смотря на заявления что дескать, они даруют удачу, любовь и богатство. Если выражаться корректнее, то эти обереги могли уберечь от проклятья неудачи, но вот с любовью и богатством была подстава. Насчет первого оберег мог сработать как амулет против очарования, а второе зачастую лишь реализация личных качеств живущего, не имеющая никакого отношения к тонким материям. Только расчет и труд.
После плотного обеда, пользуясь сиестой, Хартблид направился в Склеп, ориентируясь на облако дыма над сгоревшей часовней, и прошел доселе нехоженым путем, взяв севернее мельницы. Там эманации Смерти выжгли вообще всю растительность, и земля была словно посыпана пеплом. Тут же — руины некогда богатого дома, сожженого так что аж камень плавился; от пожара городок уберегло лишь то, что особняк располагался на возвышенности, окруженный широкой полосой чистой земли, где, вероятно, раньше были газоны и цветники, а сейчас только прах. Дома неподалёку также были богатыми, и то ли их строили крепче, то ли материалы были качественнее, но такой разрухи как парой кварталов южнее здесь не наблюдалось. Хартблид с интересом смотрел по сторонам, размышляя, успели ли вынести из этих домов всё ценное их хозява. Сделав мысленную пометку, обследовать этот район потщательнее, он свернул к площади рунного камня, вышел на "конвейерную улицу" и свернул к Мертвятнику так и не повстречав ничего живого и неживого.
— Уфф, — Хартблид рухнул на скамейку и утёр лоб. — Гиб в могиле. Ночью откопаем. И всё таки, а зачем нужно было оставлять его в живых?
— Я смотрю ты пропустил мимо ушей всю эту байду про Безмолвных. За каким хреном, спрашивается, я тебе их показывал, — Мастер покачал головой с видом ужасного разочарования.
— А почему нельзя было просто сказать?
— Потому что тебе надо хотя бы изредка тренировать думалку. Какое основное отличие живущих от мертвецов?
— Ну… они живые.
— Хартблид, тебе солнышко голову напекло, или общение со жрецом каким-то образом сокрушило твой разум?
Мальчик задумался.
— Ну, они едят, пьют, спят, пытаются друг друга убить по различным поводам, боятся смерти…
— О! — поднял палец Мастер.
Хартблид словно ощутил как в голове проворачиваются детальки, вставая на место.
— То есть, вы хотите выпытать у него информацию, которую не получится добыть у мёртвого, потому что враждебно настроенный мертвец не склонен ей делиться!
