1. Четко разделить деятельность высшей законодательной власти (Парламент, Съезд), и высшей исполнительной власти (Руцкой). Помогать Руцкому и его аппарату сформировать черзвычайные органы, подконтрольные Парламенту, но не заменяя их в целях скорейшего подавления кремлевского путча.
В этих целях:
— создать Штаб Сопротивления, утвердить на Президиуме Верховного Совета Воронина. Кстати, он — член Совета безопасности. Ввести в Штаб членов Президиума, возможно — лидеров партийных фракций Парламента (Рыбкина, Астафьева, Бабурина и др.).
— Штабу Воронина — работать с Моссоветом, райсоветами города Москвы, организаторами демонстраций, манифестаций, организациями предпринимателей.
— Общая установка — действовать, как в августе 1991 года — всех прибывающих располагать по периметру парламентского здания. Мирное массовое сопротивление мятежу — это грозное оружие.
— Для работы с регионами создать Центр регионального сопротивления, возможно, с одним из авторитетных председателей областного Совета. Рассмотреть, обсудить. Аман Тулеев?
— Комитету Коровникова с частью депутатов комитета Степашина (Степашин нас уже предал) — работа в Кантемировской и Таманской дивизиях. Им надо рассказать правду, больше — ничего. Обеспечить вместе с Ачаловым прибытие хотя бы одной воинской части. Не позже, чем завтра. Нельзя терять ни часа. Ельцин, увидев неспособность своих министров, бросится сам в эти части. Но это произойдет не раньше, чем через 3-4 дня. Нам надо опередить. Посоветоваться с военными.
2. Никаких авантюр. Все согласовывать — быстро и оперативно. Координация Штаба Сопротивления и “улицы” — определяющий момент. Не допустить даже попыток замены власти Верховного Совета “улицей”, — независимо от цвета ее знамен. Воронину — переговорить с Константиновым, Анпиловым, Тереховым, другими лидерами массовых движений — о степени поддержки Сопротивления, недопустимости подмены конституционных требований собственными лозунгами в настоящее время.
3. Регионы. Буду заниматься сам. Нужен особый план.
4 Международные дела. Иона Андронов. надежды на Амбарцумова — никакой. Скорее, он сбежит. Привлечь опытных дипломатов-отставников. Как прорвать изоляцию Парламента?
Председатель Верховного Совета
Р.И. Хасбулатов.
21 сентября 1993 г., 22.40.
Я быстро отпечатал то, что написал. Уже четверть века печатаю на машинке. И пользуюсь ею так же хорошо, как и ручкой. Разумеется, эта “бумага” не была каким-то официальным планом, даже проектом — я и не мыслил. Я, скорее, систематизировал, “сжимал” общие рассуждения на тему “что делать” и “как делать”. Конечно, в дальнейшем это мое общее видение главной для нас всех задачи — подавление путча — конкретизировалось, что-то из моих представлений входило в какие-то решения.
Да и, откровенно говоря, я часто ловил себя на мысли в дни сопротивления путчу, заговорщикам, мятежникам — не знаю, как их еще назвать, — что стремлюсь следовать этим первым — холодным и рассудочным суждениям, легшим в основу моего плана.
Беседа со знающими людьми
Когда отпечатал, я сделал три ксерокопии. И пригласил трех очень умных людей, которые находились у меня в приемной, — дал им по экземпляру, пусть читают, сам же сел за свой стол. Ждал. Не торопил, хотя время торопило меня.
Минут через 15 от текста оторвал глаза Владимир Алексеевич. Задумчиво смотрит куда-то, мимо меня. Потом — уже на меня, ждет, пока заговорю. Сам не хочет начинать разговор. Я его знаю давно. Лет 27-28. Это — отец одного моего однокашника по университету. Спрашиваю: — Ну как, Владимир Алексеевич? Что скажете?
— Слишком фрагментарно и прямолинейно. События уведут вас всех в сторону. Будут у вас и министры. Но мало кто захочет поехать в воинские части. Кремль брать ваши военные не захотят — слишком хлопотно. Знают ли они, как его обесточить? Депутаты же ваши, Руслан Имранович, вытянут у вас своими интригами и вопросами последние силы и не дадут вам лично эффективно контролировать ситуацию. А значит, не дадут вам возможности обыграть кремлевских заговорщиков. Я не исключаю вашего поражения...
Спорить было некогда, да и зачем? Я знал, что собеседник никогда никого не хвалил, никого и ни за что. Он работал со многими правителями. Незаметный. Но очень умный, со знанием шести иностранных языков, необычайными аналитическими способностями. Он — не работает в Верховном Совете. Но в сложные минуты приходит, просит у дежурного секретаря доложить о себе. Говорит гадости и уходит. Я начинаю думать о том, что он сказал, уже после его ухода — и часто полностью меняю свои планы. Таков он, этот отец моего университетского товарища. В тюрьму он тоже подал весточку о себе — просто привет. И я приободрился мгновенно... Ну, это потом, а сейчас...
Другой, его когда-то мне рекомендовал Шебаршин, может быть, он и сам об этом забыл. Но я не забыл, пригласил. Говорит:
