Для защитников Конституции каждая акция помощи сыграла большую роль. Когда мне 1 октября принесли газеты, и в “Правде” я нашел заметку Игоря Ленского о позиции в нашу поддержку “Хельсинки Уотч” — самой большой независимой правозащитной организации в США, — я было подумал, что международная поддержка российской демократии, загнанной за колючую проволоку, будет быстро нарастать. Из газеты можно было узнать, что “Хельсинки Уотч” выступила с резким заявлением, осуждающим ельцинский произвол.
“Мы выражаем резкий протест против решения Правительства Б.Ельцина ограничить для средств массовой информации доступ к зданию Российского Парламента”, — говорится в документе. Исполнительный директор “Хельсинки Уотч” Джери Лэйбер полагает, что для придания гласности, подлинной правды в освещении происходящего необходимо обеспечить полный доступ СМИ к месту событий.
В интервью корреспонденту зав.московским офисом “Хельсинки Уотч” Рэйчелл Дэнбер изложила и свой личный взгляд:
— Ситуация складывается очень тревожная. Столько вооруженной полиции! Учитывая, что в “Белом доме” тоже есть оружие, вероятность столкновения повышается. За кордон оцепления не пустили ни меня, ни американских журналистов. И мы решили: “Хватит! Баста! Надо выразить протест”.
— Что можно сказать о соблюдении прав человека в отношении находящихся в здании?
— Власти должны в первую очередь обеспечить линии для доставки питания.
— Вы наверняка следите за событиями по ТВ и радио...
— Цензура в “Останкино” и российском телевидении очень заметна. Людям препятствуют получать полную информацию. Это не соответствует свободе прессы.
— Возможны ли в таких условиях объективные выборы?
— Слишком политический вопрос для меня... Думаю, однако, в период избирательной кампании должно быть справедливо распределено время на ТВ. Голос оппозиции должен быть в полной мере слышен и на ТВ, и на радио, и в прессе.
— Как вы полагаете, г-жа Дэнбер, возможна ли такая осада американского конгресса?
— Я не могу себе этого представить. У нас есть конституция, и ее все чтут.[43]
Да, и американцы, и другие граждане Запада чтут свои законы, конституцию и порядок. Но все они дружно считали, что российские законы, Конституцию и порядки можно “не чтить”. И поощряли мерзавцев, которые выступали против наших законов. Но были и другие, которые видели преимущества “закона” Парламента перед “указом” Правителя. Были и такие. Хотя и немного.
Святослав Федоров
С резким протестом против осады Парламентского дворца выступил Святослав Федоров. О нем написано много. Он серьезно котировался на должность премьера, но потом Ельцин отказался от этой идеи. — Кто-то из “близких” сказал ему приблизительно так: “Хасбулатов — самостоятельный политик, Федоров — не менее самостоятельный политик. Что останется на вашу долю, Борис Николаевич? Подбирайте кадры по испытанному и хорошо вам известному партноменклатурному принципу личной преданности. Знания и опыт ни причем — есть исполнители, клерки...
У нас оказалась в какой-то степени и общая судьба: репрессии коснулись и его отца, видного командира армии.
Мне понравилась его одержимость, стремление к цели, способность точно формулировать задачи и подзадачи, определять средства их достижения.
После моего “возвышения” по линии власти у нас непосредственные связи возникали спорадически. К сожалению, работая по 18 часов, я мало уделял внимания таким талантливым людям, как Федоров. Он же звонил лишь в минуты отчаяния, когда бюрократия совсем “донимала” его...
И вот он смело и решительно осудил переворот, осуществленный Ельциным и его приспешниками, хотя никакого восторга не испытывал и от деятельности руководимого мною Верховного Совета. Федоров — это Федоров. Он правильно понял универсальную формулу бизнеса: если государством управляет тиран, менеджеры — это ноль. Если в государстве воцаряется демократия, тогда менеджер — тиран. Конечно, все менеджеры выбирают демократическую форму правления, — зачем им диктаторы, которые по своему хотению изменяют каждодневно правила игры на рынке? Тем более, если этот рынок еще предстоит создавать? И создавать его реально могут только такие люди, как Святослав Федоров, а не рвачи, спекулянты.
Помнится, как-то мы говорили с ним о бесчисленных кризисах правительств в Италии. “Ну и что — какие это “кризисы”? — сказал тогда он. — Проворовались, попались — вот их и выгнали. Это просто превосходно, что общество имеет такие возможности влиять на высшую систему управления. Так и должно быть. А наши журналисты пишут “кризис! кризис!” — никакой это не “кризис”. Кризис — это когда мои врачи не имеют нужных ножей для того, чтобы оперировать больного, нужных лекарств, подготовленных специалистов, коек, санитарок, сестричек и нянечек с должной зарплатой. Вот это кризис. Поэтому я предпочитаю иметь плохой Парламент, который принимает законы публично, при моем участии, чем умного правителя, принимающего непонятно какие указы по наущению каких-то непонятных лиц...”
