Вера закрыла кран. Ей с трудом удалось развернуть громоздкое тело мужа в тесном туалетном помещении. Вера схватила Вернера под мышки и вытащила из туалета. Его костюм из шерстяной ткани легко скользил по кафельным плиткам. Когда она спустилась вниз по лестнице, ей пришлось оставить тело у стены дома. При спуске по ступенькам у Вернера слетел один ботинок и остался на лестнице. Вера принесла его и снова надела, крепко затянув шнурки. Затем она затянула шнурки и на другом ботинке.
Небо было ясное, и все вокруг заливал бледный лунный свет. Вера снова подхватила тело и потащила его по лужайке в угол сада, где рядом с конурой лежал мертвый пес. Здесь она оставила Вернера в траве вместе с Хассо. Она отряхнулась и немного перевела дух. Все оказалось труднее, чем она думала. Постояв, она направилась в сад, где лежал инструмент. Прямо рядом с сараем в проволочном заборе, отделявшем их земельный участок от леса, была дыра, довольно большая, чтобы в нее пролез взрослый мужчина. Вера сделала ее сама ножницами для резки проволоки. Она прикатила к конуре стоявшую рядом с сараем старую ржавую газонокосилку. Глядя на нее, она с удовлетворением отметила, что никто и не подумает, что женщине под силу ее поднять. Задыхаясь от напряжения, Вера схватила газонокосилку за железный цилиндр с тупыми режущими ножами и приподняла ее, закинув на бедро. Руки ныли от боли, по лицу текли слезы, слезы отчаяния, слезы ярости и разочарования. Затем она со всей силой бросила ее вниз, нацелив на голову мужа. Что-то хрустнуло, и ей показалось, что земля как бы вздрогнула у нее под ногами. Она попала точно куда метила, и теперь железный цилиндр газонокосилки закрывал верхнюю часть туловища Вернера.
Вера погладила Хассо. Руки в резиновых перчатках бесчувственно скользнули по его шерсти. Она встала, чтобы завершить то, что ей осталось сделать. Достав из сарая грабли, она убрала оставшийся на лужайке след. Затем привела в порядок гравийную дорожку перед домом. К концу работы луну затянули облака. Небо потемнело, и начался непродолжительный ливень с градом, что было для нее как нельзя кстати. Она отнесла грабли в сарай и пошла в дом. Смыв ржавчину с перчаток, она положила их обратно в ящик с моющими средствами. Блюдо из-под гуляша все еще стояло на подоконнике в туалете, и Вера унесла его на кухню. Свечи на обеденном столе сгорели почти до основания. Вера задула их и сложила посуду в посудомоечную машину.
Оставшееся вино Вернера она выплеснула в раковину и тщательно сполоснула ее. Затем она включила посудомоечную машину. Делать ей больше было нечего.
После ливня воздух наполнился свежестью. Как и утром, еще сильнее запахло влажной травой. Вера посмотрела на усеянное звездами темно-синее небо. Сколько тут всего, начиная с сегодняшнего утра, произошло… А небо все то же? Она вышла из дома, подняла лист каштана, накрыла им бордюрный камень из клумбы с розами, аккуратно вынула его и бросила в кухонное окно. Моментально сработала сигнализация, и раздался прерывистый вой сирен. Вера села перед домом на ступеньки лестницы и стала ждать, когда приедет полиция. Никто не сможет поставить ей в вину того, что она не выбежала в сад.
То, что она собиралась рассказать полиции, казалось ей весьма правдоподобным. Хассо почуял ночью чужого и стал громко лаять. Чтобы унять пса, преступник его отравил. Она тем временем дрожала от страха, лежа в постели, и, несмотря на яростный лай Хассо, побоялась выйти в сад. Да и какая женщина, оставшись одна в большом доме, решилась бы на это?
Муж ее безумно любил, и для того, чтобы она чувствовала себя в полной безопасности, совсем недавно установил новую, более совершенную систему сигнализации. Когда она позвонила ему по телефону и рассказала о том, что случилось ночью, он сразу же бросил все дела и поспешил из командировки домой для ее защиты. Они прожили вместе уже пятнадцать лет, и он ее так любил, что, услышав сегодня вечером какой-то подозрительный шум, быстро выбежал из дома, чтобы самому поймать того негодяя, который отравил Хассо и угрожал его жене. И вот что из этого вышло.
Ну что же, вроде бы вполне правдивая история. Конечно, все было придумано гораздо лучше, чем это было на самом деле. Впрочем, об этом все равно никто не узнает. Теперь это ее история и ей придется рассказывать обо всем до тех пор, пока кроме этого нечего будет больше вспоминать. И ей действительно будет очень не хватать ее Вернера.
