- Ага. Шляпу волшебника. Ты уж извини, что так вышло... Но - они безвредные. Греби только сильнее, ладно?
Юрка грёб. Странные существа, которых Катюшка называла хатифнаттами и которые уж точно не числились среди фауны среднерусской полосы, хоть и вызывали душевное беспокойство и сомнения в собственной вменяемости, никаких агрессивных действий в их отношении не предпринимали.
- Это... типа, глюки у нас? - всё же решил уточнить Юрка.
- Можно, наверное, и так сказать. Ваша пресловутая "сбыча мечт", - девушка грустно вздохнула. - Я вот о братишке подумала, как читала ему про хатифнаттов и...
Юрка не понимал. То есть, если это было правдой, то здешние испарения навевали разные миражи, которые... А вообще, где он сейчас реально? Может, под кайфом лежит себе на берегу? Нет, ну, что Сашка с Надин могли как-то по-особому самореализовываться, он ещё мог бы понять, но эти чудики...
- Ущипни меня.
Девушка ущипнула. Пробуждения не последовало. Значит - приходилось жить в существующей реальности, да ещё и получать от этого удовольствие. Погибнуть от лап какого-нибудь хатифната не хотелось, даже если тот и казался сущим милашкой. В кошмарах всегда так - зубы и клыки начинают внезапно отрастать у самых симпатяжных зверушек.
- Ты только думай о чём-нибудь хорошем, ладно? Тогда проскочим.
- А... А зачем оно вам? Если тут так? - спросил Юрка, пытаясь понять, что же подвигло девушек на вот такой круиз к острову любви.
- Просто тут все чувства проверяются на "отлично". У кого чего болит, тот ведь то и думает. А мы... Как это сейчас говорится, - она улыбнулась, - "сечём фишку".
- То есть, "если друг оказался вдруг"...
- Вроде того. Мы вообще сами стараемся не думать. Это я с хатифнатами несколько увлеклась. Да ты не бойся, они безобидные. Но ведь ты, конечно, понимаешь, что захотеть плыть обратно, может каждая из нас. Если...
- Если что-то не так.
- Вот именно. Да, правее забери. Там вон прямо за отмелью вход в Большое Змеиное.
Юрка подравнял курс:
- Ну и названьица. Кто их вообще придумал - Большое Змеиное, Братишкино. А из которого выплыли, как его?
- Центровое? Наверное, потому что в центре. А Большое Змеиное потому что изгибается и само к себе почти подходит. Кстати, на нём немного срезать сможем. Там по старице только немного протащиться надо.
Старица оказалась, впрочем, на редкость хорошо расчищенным участком. Видимо, ей пользовались туристы не раз и не два. Вся трудность заключалась в том, что лодка с двумя пассажирами на борту имела для прохода по ней слишком глубокую осадку, да и вёслами толкаться от камышей было трудновато.
- Давай я протащу её вперёд. Быстрее получится - предложил девушке Юрка, и, не дожидаясь её согласия, принялся разуваться. Немного подумав, он скинул с себя куртку и джинсы, оставшись в плавках и футболке.
Впрочем, за бортом оказалось мелко, не по щиколотку, но и не по пояс. Ухватившись за нос лодки, Юрка принялся тащить её за цепь по протоке, стараясь ощупывать ногами в холодной воде дно. А то ведь на корень какой напороться проще простого, а кто потом обратно лодку поведёт? Катюшка? Он вспомнил романы Купера, где герои-первопроходцы, сражаясь с коварными мингами, защищали прекрасных девушек. А те всё лезли и лезли, норовя получить скальп бледнолицего. И что, правда, им не жилось в своих вигвамах, когда дичи в лесах водилось меряно - не меряно? Обязательно что ли надо было разжигать костры войны и охотиться брат на брата? Или это их белые европейцы стравливали племя с племенем? Вот на кого охотиться надо было, чтоб ни одна тварюга не посмела по индейским владениям шастать...
И тут мимо правого уха Юрки что-то просвистело. Он чуть повернул голову и увидел, что в борту лодки торчит стрела с перьями какой-то лесной птицы на конце.
- Ты...Ты о чём думаешь? - послышался испуганный голос Катюшки. - Юр, я же просила - о хорошем.
- Об индейцах... - ещё не понимая, как его мысли могут быть связаны со стрелой и вообще, кто тут может находиться в такую рань, почти на автомате ответил Юрка. А что? Он вообще просто тянет лодку, как бурлак, если уж уместно такое сравнение.
- Ой, мама, что сейчас будет... - простонала девушка и Юрка услышал, что она спешно опускается на дно лодки, а потом страстную, хоть и неумелую молитву о том, чтобы всё кончилось благополучно, и их не тронули лесные дикари. Юрка вспомнил, что у Купера одну религиозную девушку индейцы как раз и не трогали, полагая её несколько не в себе, и не стал ничего комментировать. Лишь тянуть стал с оглядкой.
На всякий случай он ещё окинул берега поверхностным взглядом и... почему-то понял, что его глаз видит как-то иначе, не так как раньше, обращая внимание на то, что ранее показалось бы малозначимым или незаметным. Он видел гнёзда птиц, он видел спрятавшихся в кустах краснокожих, он слышал, как справа поднимается ружьё и знал, что на носу пироги, да-да, именно пироги, которую он тащил за собой, лежит его верный карабин, причём заряженный отнюдь не дробью.
