– Так ведь не один же пошел бы.
– А на охоте?
– Ну, там один, так другие рядом.
– Отказался Бахарь.
– Понятно, надолго запомнил берлогу с комом.
– Ну, да.
Лодки-однодревки вышли в левую заводь.
Здесь мережа была закреплена подальше от берега за вбитый в дно кол. И из этой ловушки рыбаки взяли много рыбы.
Так же и в третьей заводи. Обе корзины были заполнены.
– Хорошо порыбачили, – довольно проговорил Вавула.
– Да, – согласился Коваль, – рыбы тут прорва, не пройтись ли по затону неводом?
– Неудобно крутиться на лодках, только снасть спутаем, да и зачем? Ту, что в мережах взяли, вполне хватит.
Коваль почесал затылок:
– А я все же перекрою речушку сетью. От берега до берега. Рыба же пригодится. Кто знает, какой урожай будет? А рыбу женки и засолят, и засушат. Евсей Труха закоптит, у него коптильня большая. Будет, что зимой жевать вместе с грибами да ягодами.
– Дело твое, – произнес Вавула, – только перекрыть Горшу не получится. Мужики по ней часто лес сплавляют до излучины, там река близко к пологому берегу подходит. Порвут твою сеть.
Коваль вздохнул:
– Это верно, порвут. Ладно, ты прав, хватит и того, что достаем из мережей, а сеть я на Оке поставлю.
– Тебе что, некуда ее пристроить?
– Всю прошлую зиму вязал, чего добру пропадать?
– Ну, на Оке еще можно, на южной стороне, где селение наше было, там сейчас места непуганые.
Друзья вышли к излучине. Там вытащили лодки и корзины, набитые рыбой, на сушу. Потрапезничали, покуда все просохло, затем уложили лодки и корзины на телеги, повели коней в поводу к северным воротам крепости Вольное.
За осень, пока не стали холода, городище обнесли большой деревянной стеной. По углам и у ворот возвели башни, в которых могли встать пять-шесть лучников. Со стороны Оки тоже подняли стену и сделали ворота, увеличили причал. Там теперь стояло два десятка крепких плотов, способных переправлять и людей, и животных. Углубили и расширили рвы, сделали из дуба мосты, что могли опускаться и подниматься к воротам.
Внутри городища землянки были только у старцев, что не желали менять уклад жизни, даже полуземлянок стало мало – в основном у молодых семей, что строились рядом. Больше на улицах стало домов с остроконечными крышами, с подклетями, клетями, сараями. Оборудовали отхожие места, для которых выкопали глубокие ямы. Разбили сады, оградили дворы городьбой вместо плетней, хотя и плетни еще стояли по всему Вольному.
Обработали обширные поля: за рекой земли больше, чем на прежнем месте. К зиме городище окрепло, теперь с наскока его не взять. На случай затяжной осады выкопали большие погреба, где заготовили провизию. Над этим начальствовал Дедил.
Если раньше одежда, рубахи, штаны, пояса, плащи или накидки шились женщинами в каждой семье, то теперь в родах появились семьи ремесленников, которые занимались каждый своим делом, за что получали плату натурой. Сапоги шил Матвей Шиба, скорняк Егор Барок навострился кроить тулупы.
Роды жили дружно, всех объединила война с иноземцами.
Но война та, и это понимали все, не закончилась. Придет время – вновь придут хазары, но от тех можно отделаться данью невеликой, если только не затребуют девиц.
Людей вабежи решили не отдавать. Лучше сеча. Главная опасность для полян таилась в приходившем в прошлом году племени бележи. Их вождь увел две уцелевшие сотни из пяти после того, как попытался взять Вольное. И вряд ли стерпит тот позор. Вот он придет не за данью, хотя при случае заберет все, что сможет, он придет мстить до полного разорения крепости. А какое бек Шамат может собрать войско, знали только его баи.
Об этой опасности помнили, к ней готовились. По последней осенней воде запустили вниз по течению в муромские земли торговый караван. И выгадали. Сумели обменять пушнину на оружие. Теперь у каждого мужа появилась своя сабля, у многих – копья, луки с колчанами стрел, мечи, щиты круглые и продолговатые, кольчуги, секиры, палицы, короткие топорики, у некоторых даже шлемы. Последние могли быть у всех, но варузы относились к ним с недоверием. Только лишняя тяжесть на голове да помеха, когда надо быстро осмотреться вокруг. А если что, от удара того же топора и кольчуга не спасет.
Первый торговый караван показал, что можно сбывать многое из того, что добывалось варузами: та же пушнина, мед, что получали бортники, излишки зерна, одежда, обувь. Теперь вождь Дедил думал о новом караване в середине лета. Роды готовились к нему.
Вавула Умной и Степан Коваль подвели телеги к мосту через овраг. Ворота были открыты. Сейчас в башне всего один юноша-сторож, этого хватало. В случае появления чужаков стоит ему свистнуть, тут же сбегутся мужики, подымут мост, займут оборону.
Юноша узнал Умного и Коваля. Проехав в ворота, друзья остановили коней.
Вавула сказал:
– Ты не забудь, Степа, после обеденной трапезы собираемся у этих же ворот.
– Как забуду, Вавула? Договор же.
– Давай, до того с уловом разберись.
– Угу.
Они разъехались по своим подворьям.
