В Тверь стекались беженцы. Слухи о приближении войска будоражили город. Не проходило дня без новостей. Неделю назад начали проникать в город самые хитрые, они пригоняли стада, рассчитывая отсидеться за стенами, в то время как других будут разорять киевляне. Но стада тут же скупались за бесценок, именем князя, ибо город нуждался в продуктах, ожидая длительной осады. В город спешили крестьяне с окраин, их никто толком не знал, весь век они прожили вдали от города, но на этот раз прикатили. Старые возки и ветхая одежонка, мёд, овцы, пару мешков зерна — что ещё мог прихватить пахарь?
Последние возы с простолюдинами, с купцами, побоявшимися править далее, не оставляли сомнений: идёт война. Среди беглецов — убитые. Распухшие тела издавали зловоние; обезумевшие люди боялись их бросить, не имели времени предать земле.
И погибших тут же сожгли, памятуя, что непогребённые несут болезни.
К вечеру показалось войско Владимира, князя киевского. Мысль о сражении, открытом противостоянии киевлянам, на котором настаивал воевода, отбросили. Войско впечатляло. По самым скромным подсчётам, здесь было не менее двадцати тысяч. Обозы и пешие полки подтягивались уже в темноте, город обложила конница. Костры и весёлый гам пугали жителей, ведь от подобной ярмарки не ждут радости.
В летние дни Киму не удавалось проповедовать. Городок мал, и многие трудились на полях, поэтому к дому нового учителя сбегалась только ребятня. Это расстраивало все планы волхва, так Кима звали за глаза, но сломать установленные порядки не удавалось. Хлеб всему голова, значит, любая помеха труду воспринимается враждебно.
Удивительно, но вскоре ему понравилось заниматься ерундой, водить детвору к реке, рассказывать о различных растениях и плодах, о египетском иле и плодородных землях Греции, о весёлых дельфинах. С детьми легче. У них нет подозрений. Их не мучают вопросы: зачем пришелец рассказывает о заморских диковинках, с чего это раздобрился и какова его, пришлого шептуна, выгода?
Лето пахло цветочной пыльцой, сладким воском беззаботных пчёл, соком свежего покоса у речной низины. Влажноватая земля нежно обнимает ноги, и блеск тихого потока навевает покой.
— Кто умеет загонять рыбу в ятерь? А? Кто видал сети или плетёные саки?
Дети кричали наперебой, указывая на мальцов, умевших с особой ловкостью добывать рыб, знавших, у кого можно попросить нехитрое снаряжение. А Ким, управляя весёлой гурьбой, неторопливо шагал вдоль реки, показывал удобные для рыбалки места, рассказывал о богатствах морей, о раковинах, содержащих жемчуг, о ныряльщиках, способных проводить в воде долгое время, о страшных чудовищах, которые встречаются в глубине.
— Но всегда человек возвращается домой, — говорил Ким, разводя маленький костёр. Для огня не требовалось дров, хватало сухих веточек, обломков лозы, топляка. Дети охотно помогали учителю, ожидая новых рассказов.
— Потому что каждый любит места, где прошло детство, где был счастлив. Вот поглядите, это что? Ракушки? Обычные речные ракушки, но, если их раскрыть, вы увидите жемчужный блеск. Гляньте, чем не радуга? Так сияет и настоящий жемчуг. Только жемчужины малы, как горох. А эти кусочки мяса, для вас — гадость? Верно. Их никто не ест? Но посмотрите сюда. Сейчас, сейчас... — Ким нанизал крохотные ломтики на острый прутик и пристроил у костра.
