— Надо пошептаться, князь. Я вспомнил. О Святославе вспомнил!
Владимир с тоской глянул на сочный кусок жареного мяса, к которому не успел притронуться, вытер пальцы и встал, жестом успокоив жену. Мол, я скоро. Отошёл от стола вслед за Куцаем. Пришлось забраться в дальний угол, к месту, облюбованному князем для обучения ратному мастерству. Крутко шёл следом, и два телохранителя держались вблизи: кому праздник, кому самая тяжкая работа, из толпы легче всего метнуть сталь, и поди сыщи злоумышленника.
У стены, у пятачка, прикрытого навесом, в тени под соломенной стрехой Куцай остановился.
— Владимир, я вспомнил! Сам не мог понять, кто сгубил Святослава. А нынче вспомнил. Твой отец заехал к мастеру ковалю, из ромейцев, Претич просил. Вот...
— Да, ты сказывал уже, — кивнул Владимир. Крутко молчал, приглядываясь к вспотевшему от волнения Куцаю. Тот смахнул рукавом капли со лба и заторопился:
— Верно. Вот на дворе у кузни и случилось. Ромеец хвастал оружием, вертел кинжалы, мечом вымахивал, фокусничал. И бросил князю нож, не подал, а бросил, как бы в шутку. Святослав задумчив был. Не словил. Рука не поспела. Я поднял кинжал и метнул обратно, а мастер...
— Куцай, ты о чём? — перебил запыхавшегося воина Крутко. — Дело говори...
— Так я и говорю! Оцарапался князь. Кровь слизнул. Вот что! Слизнул кровь с пальца. А рукоять черна была, то ли от сажи, то ли смазана чем... могло так статься? Могло?
— Эвон что! Стрелы ведь мажут ядом, — смекнул Крутко.
— Стрелы? А ведь верно, — согласился Владимир. — И где этот мастер? Дорогу знаешь?
Куцай лишь плечами пожал:
— Пусто там. Заколочено. Соседи его не привечали. Некого спросить.
— Ничего, найдём, — выдвинулся вперёд Горбань. Посмотрел на обеспокоенного Куцая и заверил Владимира: — Найдём! Никуда не скроется.
— Только не спешите хватать, — решил князь, — умней приглядеться к ворогу. Ежели он лазутчик. Надо узнать, кем послан. Верно?
Тут разговор оборвался. От столов донёсся шум драки, и князь с друзьями поспешил к пиршеству.
Так часто случается, мирное гулянье да пляски во хмелю завершаются сварами. Отдыхающие рядом хазаре и дружинники могли поладить, лишь имея трезвые головы. Выпитое сказалось, и возле столов сцепились сначала двое, потом ещё пяток воинов, а потом драка покатилась вглубь, захватила стражу. Как ни старался Крутобор, как ни втолковывал старшим, чтоб присматривали за горячими головами, побоища не избежали.
И трещали настилы, мелькали остатки снеди, разливалось пиво, когда десятки наёмников и киевлян сошлись в рукопашной. Спешили к месту драки телохранители, кричали Улгар и Владимир. Но в полутьме летнего вечера, в гаме нет старших, нет закона. Кто там разглядит князя? Кто услышит Улгара? Зато свист сабли и предсмертный рык поверженного воина услыхали.
— Стоять! Иначе всех казню! — кричал Крутко, подгоняя десяток стражей с копьями в руках, оттесняющих драчунов, разводя их по разные стороны от гибельного места.
— Кто обнажил сталь?! Выходи!
Над убитым воином, а им оказался хазарин, склонился Улгар.
— Саблей ударил, саблей! — удивился хазарин, разглядев характерный след на теле.
— Свои же ударили! — крикнул киевлянин. Но ему не верили, потому что человек с оружием поспешно отступал, скрываясь за спинами товарищей. — Дак, у хазар тоже ножи!
— Вы что творите?! — Владимир выступил вперёд и жестом приказал страже взять скрывшегося воина.
Раздвигая копьями ошарашенных вояк, стражники, выбив оружие, скрутили запасливого.
— Что, засиделись?! Много силушки, девать некуда?! — кричал Владимир, окончательно расстроившись. Он знал, что, если не погасить свару сейчас же, если не развести враждующие стороны, можно потерять армию. А значит, похоронить надежды на успешный поход. В схватках и внутренних распрях кроется огромная опасность. Так скверно сваренное железо может ржаветь изнутри и рассыпаться при первом ударе… — Завтра же выступаем! Погляжу на вас, смельчаки! Погляжу! Все, кто был здесь, первыми войдёте в Тверь! Первыми на стену полезете! Ясно!
— Сказано ведь! — Крутко подвёл к князю воина, показал припорошённую пылью саблю. — Сказано, оружья на свадьбу не брать! Как посмел, а?!
— Погоди. Погоди-ка. — Князь взял в руки обычный клинок, ничем не привлекательный сейчас, присмотрелся и передал саблю Крутку.
— Буяна запереть! Сам судить буду! Остальным разойтись. Утром выходим из города! Кто запоздает, проспит, покараю как беглеца. Всё, кончилась свадьба!
Стражники провожали воинов, сотники и командиры держались рядом, но никакой уверенности в мирном исходе наступающей ночи не было. До утра город мог окунуться в сумятицу. Потому Крутко спросил:
— Я подниму две сотни, а?
— Две? Поднимай пять, держите город! Всё равно пойдём медленным маршем. Догонят, отоспятся. Давай, торопись! А саблю узнал, Крутко?
— Как не узнать! Макара клинок, — ответил тот и покачал головой. — Надо же, чтоб так совпало! Отняли в Полоцке, у сватов. А теперь вернулась? Да против нас...
— А ведь ты прав. Не зря ударили саблей. Против нас... да против хазар затеяно, — согласился Владимир. — Ну да есть кого спросить.
