Ирма очень старалась. Она говорила ровно, короткими, рублеными фразами, очень чётко, никаких фантазий, никаких «может быть», «вроде бы», «скорее всего».
И, когда она закончила, была вознаграждена улыбкой наставницы. Соллей улыбалась, и улыбка была настоящей.
— Молодец. Наказывать тебя за тот промах, как и сказала уже, не стану. Искупила. Что ж, ученица, действуй. Как сказала, так и исполняй. Я следить буду. Времени, однако, у нас не слишком много. План приведён в действие, лавина стронулась. Тем не менее во власти Хедина и его подручных нам помешать. Нам придётся торопиться, ученица. Порталы не должны закрыться.
...После этого весь остаток дня и почти всю ночь до самого рассвета Ирма воплощала замыслы в реальность. То и дело утыкалась в нехватку знаний, умений, просто ловкости в улавливании магического потока — госпожа Соллей всегда оказывалась рядом, мягко, но уверенно подталкивая ученицу на правильный путь. Пару раз Ирме просто не хватало силёнок удержать закольцованной нужную мощь — волшебница помогла и здесь.
Паутина их заклятий раскидывалась широко, на лиги и лиги, полукольцом охватывая лагеря хедин-ских слуг. А те и в самом деле всполошились, их отряды двинулись прямо на Ирму с её наставницей, осто-
X ЕДИН. ВРАГ мой. Т. II. Лот ПРОТИВ нас!.
-м—.—•—■—и-н—•—•—•—м-н—■—■—■—и-
рожно, не суясь вперёд очертя голову, прикрывая себе бока и спину, не совершая ошибок, не давая застать себя врасплох или ударить с тыла.
Зато Ирма была вознаграждена одной из редких улыбок наставницы и целой лавиной сведений, обрушившихся подобно водопаду.
Они узнали, из кого состоит каждый отряд. Знали, какие чары те применяют, какие у кого любимые, а какие получаются не очень. Знали в любой миг, где они и чем заняты.
И готовили свой ответ.
Соллей торопилась.
— Время истекает, Ирма. Мы говорили со многими, и наконец... договорились. Одно молниеносное действие — и всё. Но пока надо, чтобы этот мир выстоял. Нет-нет, ни о чём не спрашивай. Всё узнаешь в своё время. Мы уже добились успеха, слуги Хедина отвлеклись на нас. Продолжаем в том же духе...
Ирма почти не спала и не ела. Лихорадочное возбуждение, она жила сейчас только им. Госпожа Соллей учила жёстко, заставляя думать самой. Один раз, покачав головой, прищёлкнула пальцами, и перед Ирмой возникли те самые песочные часы, означавшие наказание — когда она и в самом деле сглупила, не в силах построить несложную магическую фигуру для остронаправленного потока с простейшим подавлением боковых лепестков рассеяния.
Ирма даже бровью не повела, готовая принять наказание и боль как должное.
Однако госпожа Соллей, вглядевшись ей в глаза, вдруг изменила своё решение.
— Нет, милая моя, — покачала она головой. — Не сейчас. Сдаётся мне, ты готова.
Ник Перумов ♦«-и—■—■—.—и—н—■—■—■—и-
— К чему, госпожа Соллей?
— Остаться здесь одна, — негромко ответила волшебница. — Мои братья призывают меня, пора возвращаться. Тебе придётся справиться самой.
У Ирмы всё заледенело внутри.
— С-самой, госпожа наставница?..
— Самой, дорогая. В случае чего будешь уводить их всех во-о-от сюда. — Чародейка прищёлкнула пальцами, перед Ирмой засветилась карта местных топей. — План здешних мест будет с тобой. Невидимый, такой не потеряешь. Видишь алые кресты — тут, тут и вот тут? Здесь сюрпризы для наших приятелей. Достаточно мощные. К сожалению, ничего более тяжёлого я оставить не могу — разрушит... всякие тонкие потоки, кои должны сохраниться. Но ты уводи их сюда, ручаюсь, мои гостинцы им не сильно понравятся.
— Я поняла, госпожа Соллей. Но...
— Никаких «но»; ты всё сумеешь. Как я уже сказала, доучиваться будешь в бою. Слушай теперь внимательно, тебе надо будет сделать вот что...
о тех временах, когда они, Новые Маги, властвовали над необозримыми пространствами, предаваясь самым изысканным, самым утончённым удовольствиям, не ставя себе никаких пределов в мыслимых и немыслимых наслаждениях.
Самое же главное начиналось, когда Матфей покидал свою «покорную пленницу», как она сама себя именовала.
Медленно и осторожно он пытался проследить каждое заклятие, из тех, что запирали темницу. Самым главным было преодолеть первый барьер, что не пропустил бы магическое существо — каким была Царица, — но не препятствовал тому же Матфею или господину Двейну.
Чары, признавался себе Матфей, были поистине фантастическими. Пять только видимых контуров. И он мало-помалу, один за другим, откопал ещё три скрытых, не сомневаясь, что прячется там ещё самое меньшее один, а, судя по возвратному эху, скорее всего два.
И к тому же на каждый из контуров, видимых и скрытых, завязано по нескольку «тревожных» заклятий. И каждое необходимо разобрать, разъять на части, осторожно замкнуть на что-то иное, безопасное...
Л ещё были заклятия входа, следящие чары на длинной лестнице, и так далее, и тому подобное.
