именно социальный и организационный моменты труда имеют для слепого большое
педагогическое значение. Трудиться - вовсе не значит уметь делать щетки или
плести корзину, но нечто неизмеримо большее.
Со стороны образовательной труд и обучение носят обычно индивидуально
ремесленнический, кустарнически-предметный характер. Ни достаточного
общетрудового политехнического фундамента, ни производственного
ние со зрячими, я труд окажется той узкой дверью, через которую слепой войдет в
жизнь. Создайте здоровый труд - остальное приложится.
Труд в школах слепых имеет еще одно огромное значение. Дело в том, что нигде
вербализм, голая словесность не пустили таких глубоких корней, как в
тифлопедагогике. Слепой все получает в разжеванном виде, ему обо всем
рассказывают. Здесь грозит особая о пасность помимо тех общих соображений,
которые всегда выдвигаются против словесного метода. Слова особенно не точны для
слепого, поскольку опыт его складывается иным образом (вспомним, как в старинной
и умной басне зрячий поводырь объясняет слепому, к акое молоко), слово для
слепого особенно часто "звук пустой". Преподнося все в разжеванном виде, мы
приводим к тому, что сам слепой разучивается жевать. Получая в готовом виде
всякое знание, он сам разучивается понимать его. Зрячий ребенок найдет, где
развить свои исследовательские способности, слепого же мы обрекаем на то, что он
вечно будет нуждаться в поводыре. Конечно, способы самодеятельного воспитания
труднее изыскать для слепого, чем для зрячего, но они существуют и должны быть
открыты. Мы д олжны все время помнить, что слепота есть" постоянное, нормальное
состояние для данного организма и не означает психологически ничего иного, как
только некоторое изменение в общей линии социального приспособления. Это
специальное обучение в сущности т ак легко, что не может создать очень
серьезного уклона в сторону от общей линии. Все же оно уводит в сторону от общей
дорога. Поэтому оно должно быть компенсировано удесятеренным выгибом в обратную
сторону к жизни. Воспитание слепого должно ориентиров аться на зрячего. Вот
постоянный "норд" нашего педагогического компаса. До сих пор мы обычно поступали
как раз наоборот: мы ориентировались на слепоту, забывая, что только зрячий
может ввести слепого в жизнь и что если слепой поведет слепого, то не об а ли
они упадут в яму?
4.
Проблема воспитания глухонемых составляет, по всей вероятности, самую
увлекательную и трудную главу педагогики. Глухонемой физически более
приспособлен к познанию мира и к активному участию в жизни, чем слепой. За
исключением некоторых, обычно не очень значительных, расстройств в области того
чувства, которое дает сведения об определенных изменениях положения тела в
пространстве, в области равновесия (Н. А. Попов (6), 1920), глухонемой сохраняет
почти все возможности физических реакций, как и норм альный человек. Что самое
важное, глухонемой сохраняет глаз и благодаря этому возможность контроля за
собственными движениями, которые у него могут быть выработаны с совершенно
нормальной точностью. Как трудовой аппарат, как человеческая машина, тело
глухонемого немногим разнится от тела нормального человека, и, следовательно,
для глухого сохраняется вся полнота физических возможностей, телесного развития,
приобретения навыков и трудовых умений. В этом смысле глухонемой не является
обделенным, и поэтому он в неизмеримой степени счастливее слепого. Все виды
трудовой деятельности могут быть доступны глухонемому, за исключением очень
немногих областей, связанных непосредственно со звуком (настройка музыкальных
инструментов и т. п.). Если, несмотря на это, в сурдопедагогике до сих пор
пользуются обычно узким кругом большей частью бесполезных ремесел, то виной
этому близорукость и филантропически-инвалидный подход к воспитанию глухонемого.
При правильном подходе к делу именно здесь открывается широчайшая дверь в
жизнь, возможность участия в комбинированном труде с нормальными, возможность
высших форм сотрудничества, которое, избегнув паразитических опасностей, может
послужить социальному моменту, стать основой всей сурдопедагогики. Но об этом
ниже. Здесь же скажем до конца о труде. Изготовление безделушек и продажа их,
отсутствие расчета на последующую жизнь, кустарнически-ремесленный,
индивидуально-замкнутый труд является ничем не оправдываемым с научной Точки
зрения пережитком прошлого. Отсутствие слуха означает меньшее поражение, чем
отсутствие зрения. Мир представлен в человеческом сознании преимущественно как
зрительный феномен. Звуки в природе человека играют неизмеримо ме ньшую роль.
Глухой в конце концов не теряет ни одного существенного элемента мира. Казалось
бы, глухонемота и должна составлять неизмеримо меньший недостаток, чем слепота.
С биологической точки зрения так оно действительно и есть, и глухое животное, в
