Она решительно сдёрнула с вешалки увесистый на первый взгляд рюкзак и улыбнулась — не Джин, а в никуда, будто видела в доме кого-то ещё. Лицо её в этот момент преобразилось до неузнаваемости — строгое, до того точно скрытое за непроницаемой маской, сейчас оно казалось мягче и живее.
— Дельфина и прежде не любила гостей, — пробормотала она.
Особняк, приземистый, будто вросший в землю, издалека выглядел неприступной крепостью. Джин поёжилась: пусть она и выдержала два часа внутри, последствия выжали её досуха. Заныли, напоминая о пережитом, виски.
— Если станет плохо, сразу же выйди, — Афина не просила, хотя на приказ её слова тоже не походили. — Странно, конечно, что тебе так достаётся, всё же родная кровь… Хотя кто знает.
Догадки у неё явно были, но делиться с Джин никто не спешил.
В свете солнечного луча, который упрямо пробивался сквозь заколоченное окно, танцевали пылинки. Внутри едва уловимо пахло лавандой, сильнее — сыростью. Афина шла вперёд по скрипящим доскам — уверенно, так, будто бывала здесь не раз, — и осматривалась без особого удовольствия. На её лице Джин почудилась тень тревоги — и почти сразу испарилась без следа.
— Желание Дельфины защитить это место вполне понятно. Сколько себя помню, она вечно собирала что-то. Ценное и не очень, старое и новое… — Афина коснулась обшарпанной стены и тут же отдёрнула пальцы, точно обожглась. — Многие хотели бы обладать некоторыми из этих вещей.
— Или всеми?
— Именно.
Сверху до них донёсся шорох шагов. На голову Джин посыпались пыль и песок, забившиеся меж досок, и её передёрнуло. Кто-то всё же сумел обосноваться в этом доме, но показываться не решался.
— Это духи, — пояснила Афина, поймав её взгляд. — Дельфина наверняка поселила здесь пару-тройку тварей для охраны на случай, если кто-то обойдёт её защиту. Маловероятно, что такие нашлись бы, но она подстраховалась. Любая из нас поступила бы так же.
— А что… что они сделали бы? — голос Джин дрогнул.
— Ничего хорошего.
— Только с тем, кто обошёл бы защиту?
— Может быть, — пожала плечами Афина. — С другой стороны, в этом городе достаточно людей, у которых нет дара, но в дом они всё равно бы залезли. Думаю, тут и так ночевали бродяги.
— Здесь слишком чисто.
Комнаты и впрямь не выглядели так, будто в них спали бездомные. Всё, что видела на столах, полках и тумбочках Джин, когда приходила в последний раз, стояло на местах — до последней чашечки.
Ещё до приезда в Хэллгейт ей со своей неуёмной страстью к поиску заброшенных зданий доводилось видеть ночлежки бродяг — и там всегда царил такой беспорядок, что нельзя было и шагу ступить, не наткнувшись на пустую бутылку или рваную куртку. В особняке, не считая запаха сырости, всё казалось нетронутым — будто тётушка просто вышла куда-то, прихватив зонтик от жары.
— Конечно, чисто. От простых людей такие духи избавляются иначе. С них и начну, — Афина засучила рукава светлого платья в пол.
Взвизгнула застёжка-молния рюкзака. Поочерёдно оттуда показались бутылка воды, тонкий крест на плетёной цепочке, пара кристаллов и самый обычный мелок. Под пристальным взглядом Джин Афина разложила всё мелкое по карманам и направилась к лестнице.
— Дельфина совершила одну маленькую, но решающую ошибку, — сказала она, не удержавшись от лёгкой полуулыбки. — Она бы никогда не подумала, что однажды порог её дома переступит белая ведьма.
— Вы не ладили?
— Можно и так сказать. Останься здесь, наверху будет небезопасно.
Джин не возражала. Голова уже начала побаливать, и хотелось глотнуть ледяного горьковатого грейпфрутового сока — а может даже, и чего покрепче, но тоже непременно холодного.
Наверху что-то загрохотало: твари, вызванные тётушкой перед смертью, почуяли недоброе. Зеркало над кофейным столиком покрылось сетью трещин.
Афина даже не дрогнула.
— Если и внизу начнётся что-то дурное, беги, — посоветовала она. — Этот дом тянет силы из любого, но за его стенами быстро станет легче.
— Поняла.
— Только не паникуй. Просто так тут не разберёшься, конечно, ну да справлялись и не с таким.
Джин хотелось сказать, что она вовсе не паникует — и даже не собирается, но Афина уже скрылась за дверью на втором этаже. Над головой грохнуло снова и тут же затихло.
Мгновение — невыносимо долгое по меркам Джин, которая в случае необходимости умела ждать желаемого месяцами — казалось, будто дом тётушки опустел. Ни шороха, ни скрипа. Она затаила дыхание, боясь пошевелиться: воздух от напряжения точно загустел, и сейчас Джин ощущала, что любое неосторожное движение может повлечь за собой бурю.
Что-то зашипело, заскрежетало — а после потоком полились слова на языке, которого Джин никогда не знала. Латынь? Похоже, но не то, Древнегреческий? Почти ничего общего. Фразы множились, эхом отдавались от стен и обрушивались на особняк, на духов, запертых наверху, на саму Джин.
Раздался жуткий гортанный крик — и потонул всё в том же заклинании.
Затем она различила быстрый стук шагов на лестнице, будто кто-то пытался сбежать, но так и не сумел: звук оборвался неестественно быстро.
