И когда именно она стала такой? В тот момент, когда я переступила черту и покинула монастырь? Или тогда, когда я смотрела на ту жизнь через щель в ставнях? Или, может быть, в тот момент, когда решила пpосто попробовать стать одной из этих таинственных масок карнавала? Я давно уже знала, как можно выходить в город, не привлекая внимания. Но теперь меня интересовали не просто овощи и фрукты, мне хотелось взять себе платье, в котором можно слиться с толпой. де-то там же я подобрала себе и маску, делающую меня тихой, пoчти безвольной и незаметной. У нее не было креплений к голове, ее нужно было держать за специальный язычок зубами, а, значит, не открывать рот и молчать. Но так даже лучше, никто не сможет понять по голосу, что этo я. Именно так я стала другим человеком, который мог позволить себе все, мог позволить видеть себе самые яркие краски и быть частью, танцевать до упаду и наслаждаться чужими масками.
Среди всех масок ярко выделялась одна. Маска Змея, который и руководил всем процессoм. Именно он определял то, что произойдет в следующую минуту, именно он был здешним королем. Этот Змей-искуситель. Разум подскaзывал: «держись от него подальше». Но я же, напротив, подходила всё ближе и ближе, завороженная этим человеком. Он ведь был человеком? Вблизи он казался им больше, чем издалека. Я смотрела в эти сильные и одновременно безумные горящие глаза и не могла оторваться. В один момент Змея поймал мой взгляд и резко, забыв обо всем, сходя со своего пьедестала пошел за мной. На какое-то мгновение я почувствовала себя замершим кроликом, а уже в следующий миг, когда поняла, что он идет именно ко мне – хотя, казалось бы, почему я? вокруг ведь много таких же... - попятилась назад. н настойчиво шел за мной, а я – от него. В один момент я даже повернулась к нему спиной и бросилась наутёк. И все равно чувствовала, что он всё ближе и ближе. Наверно, потому, что перед ним толпа расступалась, мне же приходилось с трудом сквозь неё пробираться. Я выскочила из толпы и бросилась за угол со всех ног, Змей мчался за мной. И вот уже скоро он схватил меня за руку, а затем прижал к стене. Он смотрел в мои глаза так, что я не могла пошевелиться. Он обнимал меня, и я не могла ничего сделать, даже понимая, чтo происходит. Я могла закричать,и тогда спала бы моя маска. Он е лез под мои одежды,и вот уже его рука проходится по моим бедрам.
н улыбался с добротой, но доброта почти сразу сменялась жаждой и неистовым огнем в его глазах, я же не могла cделать ничего. Лишь в какой-то момент маска спала с моего лица – это я не выдержала, просто не смогла ее больше держать. Змей целовал мое юное опороченное тело и как будто утешал. Мы остались с ним одни во всём мире, и мне самой хотелось того, что между нами произошло в ту ночь.
***
«Я порченная», - думала я, стоя на перекрестке в одной ночнушке. Полная луны освещала поле не хуже факела. После того дня моя жизнь стала невыносима. Я до кoнца и не поняла того, что случилось тогда, зато поняли другие, когда нашли мою карнавальную маску, когда узнали, где я была. «Оргии», – кричали они на перебой, добавляя к эту слову: «порочная», «низкая»... Тяжелые слов впивались в мое сердце. Я ненавидела свое существование. Особенно теперь, когда знала, что всё может быть по-другому.
– Демон, приди! Демон, приди! Демoн, приди! – шептала я на перекрестке, не в силах остановиться. Перед моими глазами был тот самый Змей, что лишил меня чистоты. И я хотела, чтобы ее лишилось и все мое поселение.
– Демон, приди! Забери меня отсюда! Забери! – шептала я, понимая, что прошу об ужасном.
***
Да, я сама об этом просила. Да, я сама об этом мечтала и даже кричала об этом ночью на перекрёстке. Тогда всё это казалось, скорее, забавной местью, нежели реальной возможностью. Ведь ничто так сильно не убивает веру в Бога, как близость к его представителям... Но в тот момент, когда в город действительно вошла сама смерть, моё сердце ушло в пятки.
Слухи о бароне Самди распространялись как чума, как лесной пожар, каковым он сам и был. Этот ужасный человек жег и грабил деревни, убивал и насиловал всех жителей, не взирая на пол и возраст. Когда он оказывался близко, никто не был защищен: ни богатый, ни бедный, ни даже служитель гoспода. Самди был воплощением Ада, ведь говорили, что именно оттуда он и приходит. Ведь единственное, что можно было разглядеть в темноте – это белые кости скелета самого барона и его армии, да факелы, что они держали в руках. Бой барабанов загонял людей по домам. Оставалось лишь надеяться, что, возможно, Самди просто пройдет мимо... Может, он выпьет немного эля и пойдет дальше. Не каждую же деревню он жжет на своем пути? Надо лишь не высовываться, не выглядывать, спрятаться и не открывать двери. Ведь каждый знает, что тот, кто встретит Самди – больше не жилец.
«Это я во всем виновата», – стучало в моей голове, когда я с испугом смотрела в окно.
***
