Рассказывать страшные истории 31 октября, в ночь на Хэллоуин, — старая и забавная традиция.И сейчас в купе следующего в Москву поезда страшилками обмениваются трое — обаятельный военный Стас, деловая женщина Саша и охотница за мужчинами Полина.Однако жуткие рассказы — лишь обрамление для истории куда более забавной и романтической.Ведь в купе идет настоящая война за сердце Стаса, который с первого же взгляда приглянулся и Саше, и Полине.А на войне, в любви и в борьбе за любимого хороши все средства!..
А. О. и С. К. с искренней признательностью
Сашка стукнула каблучком по затянутой льдом лужице — не удержалась от старой забавы. Когда-то она любила по дороге в школу и обратно ломать первые льдинки, а до этого — ворошить носами туфель опавшую листву. Еще немного — от силы пару недель, — и в город войдет зима. Закружат метели, укроют под белым пологом грязь большого города. Впрочем, к тому времени она будет далеко отсюда. Командировка заканчивается, и уже через час Сашка сядет в поезд, который увезет ее из города детства в столицу.
Жаль, но в этот раз посещение родного дома оставило у нее не самые лучшие чувства. Досада, горечь, обида — и полное ощущение собственной беспомощности. А все из-за старшей сестры, Ксюши. Ну, и из-за матери, разумеется…
Началось все с того, что Сашка заинтересовалась, почему это Ксения все вечера напролет не поднимает головы от каких-то чертежей, ложась спать в начале первого ночи, с тем чтобы встать по будильнику в половине седьмого.
— Чем это ты занимаешься? — спросила она сестру.
— Да так, подработку дали, — нехотя отозвалась Ксюша.
— А отказаться никак нельзя было? У тебя уже глаза к переносице сходятся, так и зрение испортить недолго!
— А я не собиралась отказываться.
— То есть? Или ты хочешь сказать, что специально халтурку на дом взяла, чтобы подзаработать? Здорово! А на что вырученное потратить собираешься?
— Я ничего не планирую, — медленно, словно непонятливому дитятку, стала растолковывать ей Ксюша. — Это для мамы.
Слово за слово Сашка выведала у сестры, что мать какими-то неведомыми путями раздобыла для дочери эту надомную работу, и вот уже третий месяц подряд та каждый вечер чертит и чертит бесконечные схемы, пополняя тем самым семейный бюджет.
— Подожди, а свою зарплату ты что, полностью матери отдаешь? — дошло до Сашки.
— Ну да, — кивнула Ксюша.
— И ты считаешь само собой разумеющимся то, что, вместо того чтобы заниматься собственными делами или просто отдыхать после рабочего дня, ты прикована к кульману?
— Но ведь мама сказала… — начала Ксения, как Сашка взорвалась:
— Сейчас я сама матери много чего скажу… ласкового!
Конечно же, ничего этот разговор не дал, лишь спровоцировал грандиозный семейный скандал. Мать впрямую указала Сашке на то, что от нее семье никакого достатка, фактически обвинив в том, что именно из-за нее старшая сестра вынуждена подрабатывать черчением. Затем прочитала целую лекцию о том, что дети обязаны заботиться о родителях и поддерживать их — разумеется, материально, поскольку иной помощи от дочерей мать и не мыслила. В качестве последнего аргумента мать привела в пример свою давнюю знакомую, которой ее дети построили дачу, а на день рождения подарили машину. «Вот это детки! Не то что вы, мерзавки неблагодарные! Одни расходы с вами, корми вас тут, пои!..»
Сашка вспылила, и если бы не вмешательство отца, хлопнула бы дверью и в тот же вечер ушла из отчего дома в гостиницу.
В ту ночь ей долго не удавалось уснуть. Она ворочалась с боку на бок, вновь и вновь вспоминая обидные материнские слова и находя на них контраргументы. Хотя что она себя обманывает! Мать ее не услышит, все, что ей сейчас надо, — это деньги, деньги и только деньги, она и на мир теперь смотрит исключительно через прорезь кошелька. Даже на проблемы собственного первенца ей плевать! Ксении уже тридцатник скоро, а у нее никакой личной жизни нет! И во многом благодаря «заслугам» матери!
Странно, раньше ведь матушка такой не была. Семья их никогда не отличалась большим достатком, но на жизнь всегда хватало. В начале девяностых им, как и остальным, пришлось туго: от откровенного голода их спасал только приусадебный участок. Видимо, именно тогда мать и приобрела стойкую привычку делать заначки и копить-копить-копить… Не важно что: крупу, носки или мелочевку, отложенную с зарплаты, — лишь бы кубышка не пустовала. Сашке казалось, что рано или поздно это пройдет само собой — жизнь в стране потихоньку налаживалась, в магазинах стали появляться продукты, да и с одеждой стало попроще. Но мать медленно, но верно превращалась в скрягу Коробочку — если не внешне, то внутренне точно. И вот результат!
