Повисший над трассой густой туман сочится дождем. От сырости не спасают ни плащ, ни зонт: меня как будто завернули в мокрую вату. Холодно. Торчать на остановке в такую погоду, да еще в полном одиночестве – какой-то тоскливый апокалипсис. Целые стада ледяных мурашек бегают по спине.
Черт с ним, с автобусом!
Отчаявшись, поднимаю руку и голосую, но… Туман. Сплошной туман. Из-за него водители не успевают меня заметить.
Не снижая скорости, проносятся мимо. Мне достаются ледяные брызги из-под колес.
В ближайшей выбоине на асфальте скапливается дождевая вода. Кофейного цвета лужа угрожающе набухает, подбираясь к остановке, где я прыгаю, пытаясь привлечь внимание тех, кто за рулем.
Десятый час пасмурного октябрьского дня. Темнеет.
Желтые блики от света фар размазываются вдоль дороги жирными кругами.
И вдруг из облака тумана выныривает прямо на меня лобастая морда старого, проржавевшего ЛИАЗа. Я думала, такие уже не ездят. Откуда этот анахронизм в десяти километрах от столицы? А впрочем, хоть кладбищенский катафалк – лишь бы подбросил до города, до конечной метро. Сейчас капризничать не приходится.
Подбежав к самому краю: еще чуть – и вскочила бы в лужу обеими ногами, – я закричала и замахала рукой.
Водителя не увидела – только смутную тень за стеклом, запотевшим изнутри и грязным снаружи. Зато он меня разглядел: ударил по тормозам, и автобус, взревев двигателем, замер, распахнув передо мной двери.
Наконец-то.
Сложив зонт, нырнула в теплое автобусное нутро. Меня обожгло горячей волной воздуха, идущей из-под колес от выхлопной трубы, наверняка ржавой и прогоревшей.
В салоне сильно воняло. И не только бензином, а еще чем-то – затхлым, гнилым. Навязчивый, смутно знакомый душок…
Глупая скороговорка из детства прозвучала в голове так неожиданно и не к месту, что я вздрогнула. Померещилось, будто ее произнес чужой голос.
– Маршрут выходного дня! – сказал из своей кабины водитель. – Едем, девушка?
Он смотрит на меня из тени кабины в зеркало заднего вида. В отражении его глаза кажутся двумя черными провалами.
Я пожала плечами и кивнула: каким бы маршрутом ни следовал этот дряхлый автобус, дожидаться чего-то другого в наступающей ночи, на холоде и под дождем – увольте! С меня хватит.
Я сунула в приоткрытое окошко плату за проезд, прошла в салон и плюхнулась на единственное свободное место прямо за кабиной водителя – раньше такие места предназначались кондуктору – и закрыла глаза.
Шумно вздохнули двери, закрываясь; мотор зарычал, автобус дернулся и начал набирать скорость.
Хорошо.
Куда может ехать загородный автобус с этой стороны шоссе? Только в город. К метро. К людям.
Если б не этот запах… Кислый ком тошноты подкатил к горлу. Запретив себе думать, я сильнее зажмурила глаза и уткнулась носом в шелковый шарфик, вдыхая аромат своих духов. Странно – раньше я не замечала, какой у них сладковатый, приторный привкус…
Автобус подпрыгнул на выбоине: я дернулась и открыла глаза. Или мне показалось, что я их открыла.
Возможно, я все-таки сплю. Ведь не может такого быть, чтобы в автобусе сидели… покойники? Мужчины, женщины, дети, перемазанные жирной могильной землей.
А этот лысый, который, наклонившись, смотрит прямо мне в лицо, – у него же вместо носа мясистая дырка. И в ней копошатся, извиваясь, толстые белые личинки. Они дергаются, и одна-две сейчас свалятся прямо на меня…
Взвизгнув, я отшатываюсь в сторону. И… влетаю лбом в стекло. Нет, я все-таки заснула.
Мотор надрывно гудит, автобус несется в кромешной тьме, словно проваливаясь все ниже в бездну, но в салоне горит тускловатый свет, тепло и уютно. Пассажиры сидят, тихо переговариваясь между собой, как старые друзья.
Если б не запах…
Чтобы не думать о запахе, я прислушиваюсь к разговорам людей в салоне. Но они до ужаса обывательские, скучные. Ничего интересного.
– Рано. Потерпи. Надо дождаться остановки, – бубнит какой-то парень.
– Слушайте, но ведь отпуск! Что, даже в отпуске нельзя как-то… по-человечески? Мы же заплатили, – жалуется девушка.
