—По свидетельству вашей маленькой дочери, ваш муж перенес тяжелый рецидив, сопровождавшийся рвотой, сразу после того, как вы накормили его ужином.
—В еде не содержалось ничего вредного, но перед ужином мистер Кларк дал моему мужу какое-то лекарство.
—Вы признаете, что видели, как в тот вечер Кларк сделал вашему мужу подкожную инъекцию. Можете ли вы дать объяснение?
—Я видела, как мистер Кларк сделал укол: он даже показал мне пузырек.
—Желаете ли вы сделать заявление или что-либо сказать по поводу услышанных свидетельств?
—Нет.
Сэр Генри Ричардс вздохнул и призадумался: слушание дела уже стоило немалых трудов - а сколько хлопот еще предстоит в будущем!
Сэр Чарльз Росс Элстон тоже вздохнул: ах, как невовремя приключился этот аллахабадский процесс - из-за него придется пропустить в этом году Кадирский кубок Мирута, а ведь он один из лучших игроков в
pig-sticking!
Панкха лениво развеивала запах пыльной паутины, жара усиливалась, а присяжные прели под париками. Накануне Августа попросила разрешения выступить свидетелем обвинения, но ее просьба была отклонена. Как только суд удалился на обед, к Августе подошел сэр Чарльз Росс Элстон:
—Миссис Фулхэм, если я правильно понял, вы не желаете выходить замуж за мистера Кларка?
—Нет, - отрезала она.
***
Хемлок хорошо знает магазин и даже порой туда заглядывает. Привычка замыливает глаз, к тому же когда Хемлок приходит средь бела дня, освещение там совсем другое. Но вечером все преображается - вспыхивает сцена. По-грангиньолевски сменяются декорации. Витрина сияет и торжествует в темноте улицы, существует сама по себе, ради себя самой - все прочее отброшено в небытие. Ужас рядится в огни. Сверкающие под неоном металл и стекло отражают каучук с его непоправимой матовостью, лишая прекрасного блеска красной либо черной краски. Такого рода предметы следует выставлять напоказ, дабы покупатель знал: о нем бепрестанно пекутся, знакомы со всеми его потребностями. Инвалидное кресло с «поднимающимся на зубчатых рейках туалетом», как гласит табличка. Рейка, подними скорей-ка! Непромокаемые подгузники для взрослых, 60x20 см. Костыли со специально рассчитанным углом наклона.
Хемлок застывает перед витриной - остолбеневшая, раздавленная.
***
Члены суда изворачивались всеми способами, и разбирательство грозило затянуться до бесконечности, как вдруг Кларк сообщил, что желает дать новые показания. Судья допросил его, и лейтенант признался, что отвечал на письма миссис Фулхэм.
—Эти письма доказывают, - сказал сэр Генри Ричардс, - что, в соответствии с вашими указаниями, миссис Фулхэм систематично давала своему мужу токсичные вещества, начиная с 20 апреля 1911 года вплоть до его второго пребывания в госпитале. Можете ли вы объяснить эти факты?
—Конечно, и хочу заявить, что вина лежит полностью и исключительно на мне. Обладая более сильной волей, я подчинил миссис Фулхэм своей власти. Она действовала не по собственному почину, а всего лишь выполняла мои приказания.
—Вы отправляли ей яды?
—Я посылал ей снадобья, которые затем пускались в дело. Миссис Фулхэм действовала под моим влиянием и не несет ответственности за свои поступки. Все совершал я один.
Генри Кларк также признался, что сам предложил перевезти Эдварда Фулхэма в Агру.
—Из ваших признаний, свидетельств маленькой девочки и слуги Букша явствует, что вы ввели Фулхэму какое-то лекарственное средство, когда после ужина ему стало плохо. Письма доказывают, что вы сами и миссис Фулхэм всячески желали мистеру Фулхэму смерти. Поэтому крайне маловероятно, что вы делали ему уколы с целью спасения жизни. Есть ли у вас какое-либо объяснение на этот счет?
—Вначале я просто хотел ослабить его здоровье, чтобы он получил увольнение и надолго уехал из Мирута. Я давал небольшие дозы токсических веществ, но в июле ему стало гораздо хуже, и ко времени приезда в Агру он пребывал в плачевном состоянии - превратился в развалину и вызывал жалость. Тогда я решил избавить его от страданий и дал за ужином четыре драхмы антипирина: это
