Не знаю, кто из моих проболтался, как мы отбились от лангобардов, но, как мне показалось, все жители Равенны считали нужным поздравить и поблагодарить нас. Особенно старались торговцы. Ну, этим надо было сбить цену. А я не спешил, поэтому и не сбавлял.
Город мне понравился. Когда-то здесь была столица Западной Римской империи, потом Королевства Готов. Тридцать семь лет назад ее отбили, превратив в провинцию. Насколько помню, где-то здесь похоронят Данте — первого известного писателя-фантаста. Имена предыдущих фантастов — авторов Ветхого Завета, греческих мифов и т. д. — до нас не дошли, Я пару раз вырывался с судна, гулял по улицам. Все время было такое чувство, будто я в Италии двадцать первого века, только памятников старины больше и среди аборигенов многовато блондинов. Случайно набрел на базилику Сан-Витале. Она значилась в туристических справочниках, значит, простоит еще больше пятнадцати веков. Снаружи так себе, я даже сначала принял ее за оригинальный трехэтажный жилой дом, но потом заметил, что люди крестятся на нее и свободно заходят внутрь, и сам заглянул. И чуть не присвистнул от удивления! Внутри она была высотой во все три этажа, и через большие окна потоки света падали на стены и потолок, украшенные мозаиками с библейскими сюжетами. Постарались ребята! Понимали, что религия работает через сердце, а не разум. Искусство — самое надежное орудия порабощения человека. Не перестаю удивляться, почему люди двадцать первого века, имея такую продвинутую технику и технологии, редко когда умудряются сделать что-нибудь такое же талантливое. Впрочем, искусство и техника не зависят друг от друга.
Я нашел торговца лошадями, отец которого был готом, а мать ромейкой. В нем каким-то странным образом сочетались готская грубость и ромейская тяга к роскоши. Приехал он в порт на красивом и высоком кауром — рыжеватое туловище, а грива и хвост темнее, рыже-коричневые, — жеребце с золочением всех деталей упряжи и седла, которые только можно было покрыть этим металлом. Даже стремена были позолоченные. А уж количеством блестящих предметов на всех частях тела он бы переплюнул любого дикаря из джунглей. Звали его Вультвульф, был он брюнетом лет сорока, с короткими, слегка вьющимися волосами и бородкой на ромейский манер. Одет в шелка, не дешевые, с золотым шитьем. На ногах высокие и разрисованные сапоги для верховой езды. Я заметил, что у людей шестого века какая-то болезненная тяга к золоту, к украшательству им. Напоминали мне цыган двадцать первого, которые вырывали здоровые зубы, чтобы вместо них вставить золотые. Здесь, кстати, я тоже встречал золотозубых. То ли это коронки, то ли вставные зубы — не знаю.
Пока Вультвульф рассматривал товар, я спросил, где он купил такого красивого коня.
— Это жеребец из моего табуна, — гордо заявил он.
— Ты продаешь лошадей? — поинтересовался я.
— Да, — ответил он и высокомерно добавил: — Но мои лошади стоят очень дорого.
— Я похож на бедного человека?! — так же высокомерно произнес я.
Тут его и пробило. Наверное, во всей Равенне найдется не много людей, способных потягаться с ним богатством, и с теми он хорошо знаком. Вультвульф сразу посмотрел на меня, как на лошадь, неожиданно выигравшую забег. Видимо, не похож я был на богатого человека, но каких только злых шуток не бывает в жизни?!
— Ты хочешь купить коня? — уже более почтительным тоном спросил Вультвульф.
— Пару жеребцов, которые смогут нести меня в доспехе, и двух-трех кобыл на племя, — ответил я.
У равеннского олигарха сразу поубавилось спеси.
— Они пасутся в предгорье, день езды отсюда, — сообщил он деловым тоном. — Я пошлю людей, они отберут, каких скажешь, и послезавтра пригонят лошадей сюда.
— Мне бы хотелось съездить и самому выбрать, — выдвинул я условие.
— Когда? — спросил он.
— Хоть завтра, — ответил я.
— Можно и завтра, — сразу согласился Вультвульф.
Видимо, не так уж и много здесь покупателей на его бесценных лошадей.
— Подскажи, где лошадей нанять для поездки? — спросил его.
— Можешь воспользоваться моими, — предложил он. — Сколько тебе надо?
— Три, — ответил я, решив взять с собой Хисарна и Сафрака.
Рано утром двое вооруженных слуг Вультвульфа прискакали к судну с тремя лошадьми на поводу. Одеты были скромнее хозяина: доспехи кожаные, рубахи из грубой ткани. Седла на лошадях с луками немного выше, чем у кочевников. Я выбрал самого крупного и по виду самого спокойного жеребца. Он, казалось, тяжко вдохнул, когда я занял седло, но пошел без натуги и выпендрежа.
Вультвульф с еще двумя слугами поджидал нас у городских ворот. Эти двое были в кольчугах. Наверно, личная охрана. Моя охрана одета покруче. Не говоря уже обо мне самом. Конезаводчик не без зависти посмотрел на мои доспехи, оружие и особенно на ремень с золотыми бляхами.
— Какой красивый! — похвалил Вультвульф. — В Константинополе делали? Нет, персидская работа. Или сирийская?
— Не знаю, — ответил я и как бы между прочим рассказал: — Снял с аварского кагана, когда взял его в плен.
— Ты взял в плен аварского кагана?! — не поверил конезаводчик. — Шутишь?!
