– Пока, Дани, – смущенно произносит Амелия.
По дороге я жму руку еще паре болельщиков. Кто-то не рискует подойти ко мне и просто выкрикивает что-то о том, как хорошо мы сыграли, и я искренне благодарю их за эти слова. Нас с Амелией с интересом провожают взглядами и девушки, которых я видел на трибуне. И к тому моменту, как мы проходим через весь бар, определенно каждый заметил нас вместе. А это значит, что больше никакой Штутгетхарен с волосатыми подмышками не попытается подкатить к Амелии. И это меня радует.
Когда мы выходим из бара, уличный фонарь озаряет своим свечением светлые волосы моей фальшивой девушки. Легкий ветерок развевает их, тем самым рассеивая вокруг меня вкусный аромат ежевики.
– Я хочу съесть тебя.
– А я хочу тебя придушить, – шипит она.
– Почему? – удивляюсь я.
– Спиногрызов?! – Амелия выползает из-под моей руки и встает прямо передо мной. – Джейк, ты в городе пару недель. Никто не поверит, что у нас любовь до гроба за такой короткий промежуток времени. Люди решат, что я легкодоступна.
Наклоняю голову и пристально смотрю в ее небесные глаза.
– Принцесса, не все ли равно, что они там решат? Ты хотела, чтобы я стал идеальным парнем? Ну вот, мы почти идеальная парочка, от которой хочется блевать ванилью.
Амелия смущается и отводит взгляд. Уголки ее губ ползут вверх, и я тоже улыбаюсь, глядя на нее.
Я открываю перед ней дверь «Мерседеса», и она удобно устраивается в моей машине. Занимаю свое сиденье и вновь бросаю на нее взгляд, пытаясь понять ее истинную реакцию на то, что только что произошло.
– Ты в порядке? – тихо спрашиваю.
– Да. Все это… странно.
– Я не поступлю с тобой плохо. Я понимаю, что ты останешься в Ротенбурге, а потому ни за что на свете не опорочу твою репутацию. За это можешь не волноваться.
Она поворачивается ко мне и едва заметно кивает, глядя мне в глаза.
Устремляю взгляд на дорогу с облегченным вздохом. Мимо проносится вечерний город. Мы подъезжаем к центральной площади, где величественно возвышается башня из кирпича. Стрелка на ее больших часах показывает ровно шесть. Гирлянды из ретролампочек в арке под ними освещают маленькие деревянные столики бара, где уже гудит толпа, празднуя ничью. И я ловлю себя на мысли, что этот городок кажется очень даже… уютным.
– Так ты пришла на игру ради меня? – озвучиваю то, что вертелось на языке все время с момента встречи на парковке.
– Нет, – усмехается Амелия. – Если ты не заметил, у нас очень маленький городок, и нет ни одного человека, который бы не посещал игры нашей команды. Ну и я люблю футбол.
Ого.
– Я был хорош на поле?
– Да, Джейк, ты определенно был хорош на поле.
– В постели я еще лучше.
Хоть я ее не вижу, я определенно слышу, как закатились ее глаза. Обычное явление.
– Ты всегда жила в Ротенбурге? – перевожу тему я, не желая выводить Амелию из себя.
– Я здесь родилась и выросла, а в восемнадцать переехала в Мюнхен.
– И как ты снова оказалась здесь?
– Это очень долгая история, а мы почти приехали.
– Ну, теперь у нас будет много времени. Как раз хватит на долгие истории.
Она улыбается:
– Неужели тебе правда интересно?
– Почему ты удивляешься? У нас впереди три месяца отношений, Принцесса. И если эти самые отношения будут лишь фальшивыми, то вот твоим другом я бы мог стать самым настоящим.
Амелия прикусывает губу и, стоит мне припарковаться у ее дома, тянется к ремню безопасности, чтобы отстегнуться.
– Я не знаю, получится ли у нас… – начинает она.
– Получится, – перебиваю ее я.
– Мы ведь даже не нравимся друг другу.
– Принцесса?..
– Да?
– После психиатра зайдем к окулисту, ладно?
– Зачем?
– Ну, ты сказала, что я тебе не нравлюсь. И мне жизненно необходимо узнать, почему ты не видишь, насколько я восхитительный. Надеюсь, дело в твоем плохом зрении.
Она поворачивается ко мне и наклоняет голову набок.
– Что? – улыбаюсь я.
– Дверь, – кивает она.
– Дверь? – Я непонимающе смотрю на нее.
– Мы приехали. Открой, пожалуйста, дверь.
Шумно выдыхаю, но все же послушно выхожу из машины, чтобы открыть ее дверь и помочь ей выйти из машины.
– Спасибо, – победоносно улыбается она, вкладывая в мою руку свою.
– После окулиста заедем к сексологу. У тебя странный фетиш на открытые двери.
– У меня фетиш на джентльменов.
– Ага. Фридрих – тот еще джентльмен. Единственное, что он открывает, – это лепестки киски Франчески.
Щеки Амелии становятся пунцовыми, пока я коротко смеюсь.
– Пока, Джейк. – Она делает шаг к дверям.
– Подожди. – Я обхватываю пальцами ее запястье. – Поцелуй.
– Что? – Она хмурится.
– Поцелуй.
– Но… – Она запинается, пока ее красивые голубые глаза бегают по моему лицу.
Я достаю телефон из кармана и вытягиваю руку вперед.
– Поцелуй меня. Для фото.
– Зачем? – Амелия сводит брови к переносице.
– Для соцсетей, Принцесса. Ты уже была со мной в баре, а теперь готова ли ты заявить на весь мир, что ты моя?
Она тяжело сглатывает, а затем неуверенно шагает ко мне.
– У тебя семь миллионов подписчиков.
– Рад, что ты следишь за мной в соцсетях, – ухмылка срывается с губ.
– Весь мир узнает, что я твоя девушка.
– Семь миллионов – это не весь мир.
– Хорошо, – выдыхает она, взволнованно глядя на меня.
