Пальцы скользнули по корпусу фонарика. Хэтти нашла паз, после чего медленно и осторожно, ориентируясь только на ощупь, вставила новую батарейку.
Зрение её почти пришло в норму, когда она включила фонарь и провела им перед собой. Пол прочертил кроваво-красный шрам, поперёк него лежало что-то обугленное – батарейка.
– Вот это с тобой и произойдёт! – раздался надтреснутый голосок. – Я же тебе говорил. Не стоило сюда спускаться. Ты нужна наверху, снаружи.
Хэтти помотала головой. Она только что отыскала отца. Она не может его бросить так сразу, тем более в столь опасном месте.
– Я не могу, – сказала Хэтти, у неё защипало глаза от слёз, но она попыталась сдержать их.
– Я окликнул тебя, потому что подумал, что, может, найдётся выход. Но мне не следовало так поступать. Я повёл себя эгоистично. Мы ничего не можем сделать.
– Нет! Ничего! – голосок взвыл в ухо девочки, как банши[4]. – Ничего-о-о-о-о-о-о-о-о-о! – он протянул слово, будто заматывая в него Хэтти. – Ничего-о-о-о-о-о-о-о-о-о.
Хэтти снова перевела луч фонарика на лицо отца. Он смотрел уверенно.
– Но ты нужен им куда больше, чем я, – произнесла она, и, к счастью, её собственный голос звучал совсем не так надломленно, как она себя ощущала. – Ты – законный правитель Гдетам-Нынчесям. Увидев тебя, они станут сильнее. Они будут знать, за что сражаются.
Взгляд отца упал в озерцо слюны.
– Но мне не попасть к ним, – ответил Лорд Джаспер. – И я не могу просить, чтобы кто-то рисковал жизнью, пытаясь вытащить меня отсюда.
– Ничего-о-о-о-о-о-о-о-о-о нельзя сделать! – визжал голос.
– Тогда передай со мной послание для них, – нашлась она. – И оно подаст им надежду. Я вернусь за тобой, когда мы победим, – продолжала Хэтти, и её пальцы нащупали в каком-то кармане карандаш. – Лови!
Хэтти бросила его, и тот, перелетев над слюной, упал под ноги Лорду Джасперу.
А ещё у неё в карманах была бумага из Хотьгде-Конторы. Но передать её отцу будет сложнее. Она осторожно взялась за один из листов и вытянула его наружу. Хэтти начала складывать бумагу, что было непросто с фонариком в руках. Но она исхитрилась сложить лист так, чтобы он мог перелететь к Лорду Джасперу.
Затаив дыхание, девочка послала лист в воздух. Луч фонаря проследил за его полётом. Бумага замедлилась, и у Хэтти перехватило дух. Листок начал снижаться. Он не долетит. Хэтти попятилась. Затем пригнула голову и вжала её в плечи, ожидая вспышку света.
Но вспышки не было. Бумага медленно опустилась в лужу слюны и мягко легла на её поверхность. Она не загорелась. И не затлела. Ничего с ней не сделалось.
Хэтти нацелила свет фонаря на лист. Наверняка вот-вот что-то произойдёт. Но ничего не случилось. Как такое может быть: слюна уничтожила батарейку, но ничего не сделала невесомой бумажке?
– Бессмыслица какая-то, – пробормотала девочка себе под нос.
– Никакого смысла! – злорадно загоготал надтреснутый голосок.
«Точно. Никакого смысла», – подумала Хэтти. И встрепенулась. Если она права, и голос говорит только ложь, значит, должен в этом быть какой-то смысл. Он нарочно перевирает всё, что она думает, но ей нужно сохранять ясную голову.
– Не понимаю, почему он не был уничтожен, – растерянно пробормотал отец, и Хэтти испугалась, что он чувствует такое же недоумение, что и она. – Что это за бумага?
– Из Хотьгде-Конторы. Когда я как раз собиралась спуститься сюда, множество листов пыталось пролезть ко мне в одежду. Я отбилась от большинства из них, но несколько проскользнуло в карманы.
Хэтти вытащила другой лист и начала всматриваться в покрывавшие его строки, размашисто написанные фиолетовыми чернилами.
Как только луч фонарика осветил листок, отец Хэтти резко втянул воздух.
– Ты можешь что-то разобрать?
– Сложно прочитать. – Хэтти наклонила лист бумаги. – Мне кажется, тут подпись. Кого-то по имени Леди Изабелла.
Листы в карманах девочки шевельнулись.
– Это бумаги моей матери, – негромко сказал Лорд Джаспер.
В темноте дыхание Хэтти замедлилось. Вот он – скрытый смысл.
– Её бумаги защитили меня от Лорда Мортимера, когда он гнался за мной, – призналась Хэтти.
– Он подчас выводил мать из себя. Довольно часто, если честно, – ответил отец, и Хэтти поняла, что он улыбается.
– Но почему листок не взорвался, как батарейка?
– Твою бабушку все обожали: ведь она была самым честным человеком в Гдетам-Нынчесям. Когда строили систему отвода слюны от Хотьгде-Конторы, её просили благословить ров.
История звучала очень знакомо. Сэр Гидеон когда-то рассказывал об этом, чтобы объяснить, почему и ручьи, и сама Хотьгде-Контора не уничтожены ложью.
– Всё, что теперь происходит, было бы ей ненавистно. Это разбило бы её сердце, – прибавил отец.
– Ты разбил бы ей сердце, когда женился на женщине из людского царства, – встрял страж.
Хэтти и забыла, что он здесь находится. Страж говорил резко и неуступчиво: и не узнать того мужчину, который умолял о помощи, когда она вернулась в подземелье.
– Она полюбила бы Стеллу так же сильно, как люблю её я.
