В мире, в котором остался лишь один континент, не павший под натиском неизвестного науке организма из космоса, все просто хотят жить спокойно. Вокруг и так все слишком плохо, чтобы усугублять это положение еще и внутренними междоусобицами. Поверхность почти мертва, и вся жизнь уже полтора века как переместилась в небеса, на летающие корабли и летающие города.Миру, в котором остался лишь один континент, осталось жить какие-то десятилетия.Но все же находится кто-то, кто решает, что и это — слишком долго.
Бригитта снова опоздает. Она всегда опаздывает. На пять секунд, на три, на одну. Вернее, она не опаздывает — ее приказы безукоризненно точны и выверены. Но они отдаются для звеньев, для сплоченных групп. Но некоторые эффективнее работают в одиночку. Некоторые — те, кого даже не ставят в группу, кто не могут в ней ужиться, не могут сработаться, не могут довериться.
Или, вернее, «не может»…
Когда небеса рвутся осколками снарядов и вспышкам защитного поля, а палуба под ногами дрожит и ходит ходуном, меняя угол наклона каждую минуту, счёт идёт на секунды. Три пушки «Преследователя» работают на четверти мощности — просто подавляют поле противника, без попыток нанести серьезный ущерб. Не в этом цель.
Торговцы наоборот — палят изо всех сил. У них и выбора-то нет, орудия старые, кинетические, оболочечные снаряды, которые с таким удовольствием проглатывает поле. Тускнеет и слабеет, но это все же не разряды энергии, которые сдувают его за пару залпов.
А если обернуться — там катера сопровождения пока держатся поодаль, поливают «Преследователь» неуправляемыми ракетами с кормы, может быть, надеются пробиться через поле и зацепить маршевые двигатели, но — тю! — попробуй ещё пробейся, их огневой мощью только танаторов гонять, а уж никак не вскрывать движки, которые и сами по себе в броне как крабы — в панцире.
А вот когда поле торговца окончательно ослабеет, вот тогда катера попытаются внести свой вклад в бой, ведь нет ничего беспомощнее взлетающего Ангела, лишенного опоры.
Торговец все теряет и теряет напряженность поля — вспышки все тусклее и тусклее. Кормовое оружие уже смолкло, носовые тоже стреляют редко — дожимают поле.
В гарнитуре щелкнуло, и раздался звонкий голос капитана:
— Ангелы, приготовиться!
Бригитта, закованная в броню практически с ног до головы, придерживала штурвал и цепким взглядом отслеживала судно противника. Выжидала, когда щит противника истощится, приближая корабль на расстояние коронного маневра.
Но она все равно опоздает.
Ангелы встали у фальшбортов, нагнулись, подняли с палубы концы фалов, повернулись, защелкнули на спинах — сначала первые номера вторым, потом наоборот. С поясов уже тянулись тонкие металлические тросы, свернутые на палубе в аккуратные бухты. Пока еще сложенные крылья серебрились на солнце, вторя длинным перчаткам щит-мечей.
Рация снова защелкала, передавая отчеты:
— Ангел-два-один, готов.
— Ангел-три-четыре, готов.
— Ангел-четыре-три…
— Ангел-пять-два…
— … готов.
— … готов.
Кроу протянул руки за спину, взялся за рукоятки и чуть потянул. Поддались туго — пружины в норме, крепления держат, случайных срабатываний не будет.
Даже без фала. Он вообще не всем нужен.
Можно отчитываться.
— Ангел-один, готов.
— Приготовиться к нырку! Носовое, массу!
Кроу автоматически поставил ногу внутрь бухты с тросом.
Вух! — нос корабля провалился вниз, Кроу ухватился за фальшборт.
Как же красиво с высоты выглядит земля… Особенно если знать, что относительно скоро на нее и ступить нельзя будет без риска для жизни. Тем красивее она кажется. Желаннее.
И тем больше ненависти вызывает.
— Кормовое, массу! Левый маневровый, реверс!
В-в-ву-ух!
«Преследователь» выровнялся, переборки неистово заскрежетали от перегрузок, Ангелы качнулись, но с ног никто не упал.
Солнце пропало, заслоненное огромной тушей торговца. Киль почти касался надстройки «Преследователя», казался продолжением ветролома. Чешуйки антигравных панелей на днище торговца зашевелились, словно мурашки побежали по шкуре огромного зверя.
Сразу навалились запахи — топливо, сгоревшая взрывчатка, разогретый металл, что-то сгнившее. Туша торговца источала такое количество запахов, что его и без радаров можно было бы вычислить в небе. Как они вообще на них ходят? У них там что, палубы чистить некому?
— Капитан, они уходят в дрифт! — прокричал в ухо кто-то из навигаторов.
И правда — торговец, поняв, что происходит, резко начал уходить вбок, одновременно наращивая высоту.
Они всегда так делают, когда против них используют «пиратский нырок». И, в принципе, делают правильно, вот только с одним уточнением — правильного выхода из этой ситуации не существует. Если ты подпустил корабль с готовым десантом себе под днище — ты проиграл. Даже если капитан решит навалить массу и раздавить противника — сам он тоже после этого уже не взлетит.
— Тем лучше для нас! — в голосе Бригитты так и сквозило кровожадностью. — Выключить щит!
Голубое сияние пропало.
— Ангелы!..
Опаздывает же! Катера сопровождения уже входят в освобожденную щитом зону, надо прыгать прямо сейчас! Еще пара секунд — и…
— Готовность!..
Да чтоб тебя!
Руки за спину, раз рычаг, два рычаг, рывок, звон раскрывшихся крыльев за спиной, прыжок…
— Кроу! Куда?!.. Твою мать!
Пять метров, десять метров…
— Ангелы, отрыв!
Опоздала же.
Катера открыли огонь.
Ветер, надо поймать ветер…
Кроу крутнулся в полете, смещаясь к килю торговца, коснулся его руками, ногами, оттолкнулся снова — ещё выше к скосу днища, переходящему в борт. Там всегда угловые панели, очень удобные для нового прыжка.
