Хякудзё: Эверест Дзэн полностью

- Господи! Я запросил десять миллионов долларов, только чтобы не браться за эту работу. Я хочу объяснить вам, что, как только я берусь за кисть, я забываю обо всем. Цвет захватывает меня, его красота действует на меня так, что я забываю, что должен делать. Картина пишет сама себя. Вот почему я прежде никогда не писал портретов. Но если вы настаиваете, я напишу ваш портрет - не могу позволить себе потерять десять миллионов долларов. Но вы должны дать мне слово, что не станете критиковать мою работу, ни с какой стороны.

- Я согласна, - ответила женщина.

Картина была написана. Женщина не могла понять, что случилось. Она не могла отыскать себя на холсте.

Картина была прекрасной - великолепные, психоделические цвета; но это был не портрет. Однако она помнила, что обещала не критиковать картину, ни с какой стороны.

- Я не критикую, - сказала она, - но мне бы хотелось знать, где тут изображен мой нос. Если я буду знать, где мой нос, я смогу догадаться, где все остальное.

- Это непросто, - ответил Пикассо, - ведь я вам сразу сказал, что, взявшись за кисть, я забываюсь. Сейчас я и сам не знаю, где тут ваш нос. Возьмите картину и начните медитировать над ней. Возможно, вы когда-нибудь обнаружите, где изображен ваш нос, а затем уже додумаетесь, где ваш рот и где глаза на этой картине...

Женщина сказала:

- Это очень странный портрет, если я должна искать на нем свой нос.

В тот же день в мастерскую Пикассо зашел один очень богатый человек. И он сказал:

- Пикассо, две картины, немедленно!

Но у Пикассо была лишь одна готовая картина. И он разрезал ее на две части.

- Что ты делаешь? - спросила у Пикассо женщина, с которой он тогда жил.

- Я не могу упустить клиента, - ответил ей художник. - Он очень богат и хочет получить две картины.

Вот я и сделал две картины из одной. Все равно никто не догадается, должно ли это быть одно цельное полотно или две отдельные картины.

Таким образом, Пикассо сделал две картины и продал обе.

Те, кто покупал его картины (даже большие музеи), часто не знали, как повесить картину - какой стороной вверх... какой стороной вниз. Их можно вешать как угодно. Они прекрасны, но в их красоте невозможно найти смысла.

Вот еще одна хайку Басё:

В ожидании утреннего чая монах сидит в безмолвии лицом к лицу с хризантемами.

"В ожидании утреннего чая монах сидит в безмолвии..." Чай стали ассоциировать с Бодхидхармой, принесшим дзэн в Китай. Он любил чай. Чай поддерживает человека в бодрствующем состоянии. Иначе, оставаясь неподвижным долгое время, человек начинает засыпать. Потому чай стал особым дзэнским напитком. Басё просто рисует картину. Монах сидит в полном молчании в ожидании чая перед кустом хризантем. Больше ничего не сказано - безмолвный монах ожидает свой чай.

Как я уже говорил, эти хайку - картины в словах.

Маниша спрашивает:

Haш любимый Учитель, Я бы поступила бесчестно, если бы скрыла от Тебя, что тоже порой ревновала, что не всегда воспринимала с благодарностью все, что получала от Тебя; я хотела быть твоей любимой девочкой. Не думаю, что откровенно выказывала свои чувства, но проявляла их почти неощутимо. Я вовсе не хочу сказать, что осознала это лишь сегодня вечером, или что определенные черты Анандо, на которые Ты нам указал, больше никому из нас не присущи. Я знаю, что мы все имеем те же недостатки. Я знаю, что и Ты знаешь, но я должна сказать Тебе об этом, если Ты мне позволишь, ради себя самой. Или для оглашения.

Маниша, следует ясно понять, что все, что бы я ни говорил об одном человеке, я адресую всем вам, и каждый из вас должен заглянуть вглубь себя, чтобы убедиться, насколько это относится к нему. Я не могу говорить с каждым из вас в отдельности - это немыслимо. Каждый человек для меня - символ. Все, что я говорю об Анандо, имеет символическое значение, и все вы должны задуматься над этим. Возможно, некоторые тенденции, амбиции, подсознательные чувства, такие, как зависть, ревность, жадность, скрываются и в вас. Скорее всего, так и есть. До просветления каждый обладает этим варварским умом.

Анандо - не исключение, и ты, Маниша, не исключение. Это совершенно нормально.