Хидэёси. Строитель современной Японии полностью

Тем временем Хидэёси обдумывал новую ситуацию, созданную столь ранней смертью маленького Цурумацу. Еще раз он остался без наследника, лишился той непоколебимой власти, какую дает провозглашенная повсюду уверенность в основании династии, в возможности неделимой передачи наследства, потому что смена обеспечена. Хидэёси было пятьдесят шесть лет, и он начинал постоянно чувствовать усталость, приближение того, что он уже не осмеливался называть старостью. Как еще надеяться на появление сына? И как найти содействие, чтобы тебя не предали? Кто может играть его роль при дворе, когда он отправится к границам? Или кто будет следить за армиями, в то время как он будет обеспечивать единство империи в столице? Цурумацу был еще всего лишь ребенком, но он олицетворял надежду и способствовал тому, чтобы амбиции врагов притихли, хотя бы на время. Что теперь будет, когда его больше нет, а семью кампаку как будто преследует рок? Разве только что (в возрасте около пятидесяти) не умер его младший единоутробный брат — Хидэнага, сын его матери от второго брака? Верный ему, доверенный человек, которому он поручал охрану драгоценного Цурумацу? А маленькому Кинго, как он его называл, ребенку из его семьи, усыновленному в 1584 г. к великому несчастью для Нэнэ, еще не было десяти лет. Чтобы подстраховаться на случай собственной кончины и выстроить логику наследования, Хидэёси вспомнил о старшем из своих племянников, Хидэцугу, сыне сестры. Через несколько недель, в декабре 1591 г., он передал последнему и свою резиденцию Дзюракутэй в столице, и свой престижный титул кампаку.

Однако без мысленных оговорок дела не делаются: он открыто сожалел, что дочь его друга Маэда Тосииэ — которую он тоже удочерил — не мужчина; она казалась ему намного достойнее титула кампаку, чем бедный Хидэцугу!

Тем не менее передача должности произошла: традиция, соблюдаемая с эпохи Хэйан в отношении всех высоких постов в правительстве, не считала благом, чтобы одна и та же власть слишком надолго оставалась в одних руках, особенно если она предполагает — что относилось ко всем придворным должностям и особенно кампаку — существенные ритуальные обязанности. Свобода и действенность возможны только в отставке, которую Хидэёси и получил 28 декабря 1591 г., отдав должность кампаку племяннику и приняв титул тайко — «отставного регента», который полагался кампаку, передавшему должность сыну; Хидэёси так прославит эту должность, что, когда говорят о тайко, не уточняя имени, речь идет всегда о нем.

В то же время, как будто он хотел покончить с протокольными обязательствами, прежде чем переходить к новой стадии деятельности, он созвал в Киото простонародье и простых самураев, чтобы как можно скорей завершить проект, о котором он думал многие годы и работы над которым уже сильно продвинулись, — возведение городской стены Киото. Она была задумана по китайским образцам со времен создания дальней столицы, и когда-то, в конце VIII в., был сделан ее эскиз (радзе), но реализован он не был, что давало полную волю воображению Хидэёси. Последний велел возвести глинобитную насыпь (одой) шириной 9 м в основании и высотой 3 м, увенчанную живой изгородью из бамбука и изящно выложенную камнем. Эта постройка имела мало оборонительной ценности, но была очень престижной, и о ее быстром возведении современник рассказывает так:

Наконец, в этот момент Хидэёси решил на время покинуть свой замок Осака — расположенный несомненно слишком далеко от столицы, на его взгляд, — чтобы приблизиться к Киото: уже не к Дзюракутэю, отданному новому кампаку, а к юго-восточной части города, поселившись между Осакой и Киото, в месте, как всегда, имевшем важнейшее стратегическое значение. Однако он задумал лишь скромное жилище: душой он находился на Кюсю, со своим штабом, в замке Нагоя.