Повторяю: давайте Хирои достаточно молока и проявляйте о нем большую заботу. Пожалуйста, достаточно ешьте, чтобы у Вас хватало молока. Вы не должны ни о чем беспокоиться. На том заканчиваю. Посылаю Вам пять птиц, пойманных при охоте с соколом, и три бамбуковых корзины мандаринов (Письмо к Ёдо-гими, 25 августа 1593 г.)
Будут ли по-прежнему покровительствовать ему боги — кроме как в корейском деле, сложность которого он недооценил?
Трудно представить более счастливого человека, чем Хидэёси, узнавший о рождении маленького Хирои-мару, который получит в отрочестве имя Хидэёри. Все надежды, которые он некогда возлагал на бедного Цурумацу, возродились и удесятерились. К этому добавлялись страстная любовь, растроганность, ослепление чудом, полностью выходившим за пределы представлений и взглядов политика. С того дня ребенок, казалось, стал средоточием всей жизни Хидэёси. Это постоянная тема его писем, в которых выражаются его радости и тревоги: он сожалеет о молодости Ёдо-гими, которую находит недостаточно внимательной и к которой он теряет интерес, целиком отдаваясь любви к ребенку.
Повторяю:.. не могу выразить, насколько одиноким я чувствую себя вдали от Хидэёри и до какой степени не в состоянии одолеть свою печаль. Еще раз повторяю: строго приказывайте своим людям принимать предосторожности от пожара. Каждой ночью посылайте их проверять комнаты по два-три раза. Вы должны быть бдительной (Письмо к Ёдо-гими, 8 декабря 1597 г.)
Ёдо-гими получала больше почестей и знаков внимания, чем когда-либо, однако они были адресованы не ей как таковой, а матери Хидэёри. Хидэёси страшился смерти, которая в тысяче образов рыщет вокруг маленьких детей — он узнал об этом на горьком опыте. С этого дня он уже никогда не покинет Центральную Японию, слишком беспокоясь об этом сыне и предпочитая жить рядом с ним и показывать его гостям. Он писал ему с серьезностью и нежностью, как очень дорогому другу, — ребенку, который еще был всего лишь младенцем:
Вы быстро написали мне, и я очень счастлив; надеюсь, у меня будет свободное время и я вернусь скоро. Поскольку Вы очень любите маски, я послал их разыскивать, даже в Китаи, чтобы преподнести Вам (Письмо к сыну, 1594 или 1595 г.)
Или же:
Я очень счастлив, что Вы мне написали. Из-за работы здесь, как я Вам говорил во вчерашнем письме, я не отправил Вам ни единого слова, хотя очень хотел.
Повторяю: я едва могу выразить свою любовь к Вам; я вернусь очень скоро, в конце года, чтобы говорить с Вами. Я намеревался написать также Вашей маме, и, надеюсь, она поймет [что у меня не было времени для этого]… (2 декабря 1597 г.)
Это новое; неожиданное отцовство тем не менее парадоксальным образом осложняло восстановление порядка. Во что превращался в этой ситуации Хидэцугу, приемный сын? И каким будет место юного сына по крови по отношению к законному наследнику? Было общеизвестно, что Хидэёси питает к приемному сыну и племяннику лишь ограниченное доверие, упрекая его, в частности, за то, что тот имел бледный вид по сравнению с Токугава Иэясу в сражении при Нагакутэ (1584), имевшем печальный исход.
