И, поднеся пальто к глазам, читает:
Девушка бросается к родителям с поцелуями.
– Это лучшее Рождество всех времен и народов! Мне надо срочно рассказать Лили и Мии. Можно я пойду?
– Разумеется.
Анна-Мари выхватывает смартфон, набирает номер и, погрузившись в болтовню, принимается кружить по гостиной туда-сюда.
– Лили и кому еще?
Оскар только пожимает плечами.
По мере приближения к ужину становится ясно, что пик празднества миновал. Оставшиеся подарки быстро находят своих хозяев. Для родителей приготовлен недельный отпуск на Канарах в окружении живописных рыбацких деревушек, включающий подъем на вулкан, – таким образом, квартира будет полностью в распоряжении молодежи. В дополнение Карола дарит мужу набор для ухода за курительной трубкой, состоящий из акрилового мундштука, ершиков и тампера. Он надевает ей на шею красивую нить янтаря. Дочь получает в придачу различные аксессуары и последнюю модель читалки с уже предоплаченным анатомическим атласом внутри. Тиль по-прежнему стоит как вкопанный, пытаясь разглядеть, не припасено ли что-нибудь и для него.
От горячего жарко́го из оленины идет пар. Семья расселась за столом – в обоих концах родители, напротив того места, где когда-то сидел Тиль – Анна-Мари. Они протягивают друг другу руки, желая приятной рождественской трапезы. Парень стоит поодаль, чувствуя свою непричастность. Опустив голову, все той же шатающейся походкой уходит обратно к себе.
– Что это было?
– Гм.
– Пройдет неделя-другая – и он снова станет прежним.
– Правда?
– Это финальная, глубокая стадия. Теперь ему станет ясно, что необходимо приложить усилия, чтобы снова стать частью семьи.
– Будем надеяться.
Оскар разделывает мясо. Карола передает по кругу корзину с белым хлебом, шлепает каждому на тарелку ложку картофельного пюре. В последнюю очередь отец накладывает порцию себе, поднимает бокал. Они чокаются и, сделав по небольшому глотку красного вина, молча отведывают жарко́е.
Булыжная мостовая. Обстановка на площади вокруг фонтана напоминает ночь народных гуляний. На улице толпа; одни люди стоят, разбившись на группы перед входом в дом Тегетмейеров, другие выстроились в очередь перед шавермочной, кто-то подключил к телефонам колонки и, вывернув громкость на полную, поставил рядом с собой на асфальт. Пьют много, девушки в основном белое вино или шампанское, мальчики преимущественно пиво. Должно быть, здесь не одна сотня человек. Двое тащат ящик с пивом, их тут же окружают жаждущие, нащупывая в задних карманах кошельки. Девушка в мини-юбке и неоновой расцветки легинсах взбирается на один из больших мусорных контейнеров возле булочной Треттеров, в окнах которой еще горит свет, машет в воздухе правой рукой в такт монотонному ритму. Парни раззадоривают ее, посвистывая, и вот она начинает кружить бедрами, приседает, снизу к ней приближается пацан с гирляндой на шее и засовывает голову ей под юбку. Поджигают петарды и бросают в толпу. Собравшиеся прыгают на месте, словно их сбросило на тарзанке с моста, и хватаются друг за дружку, если их заносит. Грохочут ракеты, выстреливая в переулок.
Натянув на глаза капюшон и сторонясь толпы, мальчик лет двенадцати на вид несет перед собой зажженную свечу, следя за тем, чтобы ее не задуло. В окнах эркера темно. Приблизившись к толпе, он опускает свечу на землю, где уже горят и другие – море огоньков различных цветов и размеров. В остальных комнатах дома горит свет, из гостиной через распахнутые створки доносятся глубокие басы. На их фоне портативные усилители тех, что толкутся снаружи, выглядят просто смешно. Укутанный мальчик какое-то время молча стоит под окном, затем пробирается сквозь ряды ревущей и танцующей молодежи и вновь скрывается в темноте.
