Она была поражена, с каким презрением относилась сейчас к самой себе. Неужели так легко сломить веру в будущее? Неужели мечтания можно развеять одним-единственным прикосновением? Все же… ложь могла затаиться, где угодно, но только не закрыть пеленой взор того, кто решился посмотреть правде в глаза.
Шумно выдохнув через нос, Фрея попыталась отстраниться, отступить. Но ее остановила крепкая рука Адриана. Она сжала ее плечо, сползла вниз по спине, оставляя горячий след сквозь одежду.
– Ты пойдешь со мной? – он повторил вопрос, хищно ухмыляясь и показывая, что дает время ответить по-другому: не так, как она думала, не так, как хотела.
– Да, – едва проговорила Фрея, понимая, что ее капкан захлопнулся.
После тошнотворного перемещения весь мир покачивался, и, только благодаря крепким объятиям Адриана, Фрея устояла. Его изящные пальцы скользили по ее спине, отрезвляя прохладой и приводя в чувство.
Они, вопреки запретам на магические порталы, оказались в саду Серого особняка.
Первое время гул в голове нарастал и рассыпался сотней нагроможденных звуков бушующей стихии и лишь спустя пару минут разделился на шум ветра, шелест карликовых ив, бурные потоки горных ручейков и рокот грома.
Вспышка молнии озарила зловещую тень Адриана, словно подчеркивала, каков он сейчас, после тьмы, полученной на кладбище. И все же Фрея была уверена: пойти с ним – правильный выбор.
Ветер развевал ее волосы, спутывал их, мешал наблюдать. Адриан застыл в нерешительности, так и не коснувшись их, чтобы привычным нежным жестом заправить за уши Фреи.
Он наверняка чувствовал те же перемены в Сером особняке. За углом виднелся мрачный опустевший лабиринт, ставший еще одним входом в их дом, в их личный Ад.
– Все увядает, – сказал Адриан. Голос ровный, а взгляд немного затуманен. Словно погружается во тьму по собственной воле. – И ты рядом со мной превратишься в тень…
Мог бы солгать, но нет. Правда неприятной горечью растеклась внутри. Разве так лучше? Фрея покачала головой, упрямо нахмурилась и ничего не ответила. Ее роль – молчать. До тех пор, пока не поймет, что именно надо делать и ради чего они так рисковали. До тех пор, пока, наконец, не закончатся метания между обещанием верить в Адриана и осознанием, что магия демона не оставит в нем ничего человеческого.
Одна из чаш на весах должна перевесить. Но Фрея была уверена – нужно ждать. Теперь она чувствовала, на что способна, а на что – нет.
Видимо, это не ускользнуло от Адриана, и он отступил в тень.
По телу пошли мурашки. Фрея ощутила на себе цепкий и полный противоречий взгляд. И с удивлением отметила, что внутри ей спокойно. С легкой примесью печали, эхом противоречий, но… спокойно.
– Мы должны завершить все здесь, ты поймешь, почему, и… – впервые он резко замолчал, явно собираясь с силами, чтобы договорить. – Я рад твоему решению пойти со мной. Вопреки всему. Это громче слов о доверии.
Адриан протянул ей руку и, когда теплые пальцы Фреи оказались в его ладони, поцеловал ее тыльную сторону. Он чувствует, что происходит между ними, и накаляет, накаляет, накаляет все эмоции, обостряя восприятие.
– Мы уже прощались больше, чем стоило. И каждый раз это все словно неокончательно, – сказал он, поглаживая большим пальцем тонкую кожу на запястье и с ухмылкой замечая, как учащается ее пульс.
«Он голоден», – проносится в голове Фреи, но она не спешит убирать руку. Сопротивляться бесполезно. От осознания того, что может сейчас произойти, в груди вспыхивает ненависть. Прежде всего к себе, потому что это ее слабость, из-за нее они тут. Один на один. На кладбище их, возможно, нашел бы ковен, а здесь, за границами магии вестников – вряд ли.
На пару мгновений Фрея перестала дышать. Только теперь она заметила, что вокруг особняка толпятся призраки – призванные охранять Серый особняк. Они один из барьеров. Первый – наложенная магическая защита, чтобы никто посторонний не проник внутрь. Второй – мертвые, они служат ограждением от ковена.
– Адриан? – произнесла она и вновь затаила дыхание, недоверчиво всматриваясь с темноту.
– Я пил твою кровь в доме Мелиссы, – сказал он без тени волнения. – Она такая же, как и любая другая. Остальное – домыслы, взбудораженные чувствами между нами. Но, вопреки самым темным и потаенным фантазиям, осушить тот бокал… стало испытанием, превратившимся из наслаждения в пытку. Каждый глоток разжигал жажду и утолял одновременно. Я пил кровь, а казалось, заливаю в себя яд.
Фрея не понимала, как меняется Адриан, и когда говорит его темная сторона, открытая магией демона, а когда – он сам. Напряжение сковывало мышцы: ни отступить, ни приблизиться.
– На что ты готова пойти ради того, во что веришь, Фэй?
– Я больше ни во что не верю, – ответила она, так и не разобравшись в себе.
– Милая Фэй, тьма въедается навсегда, и я рад, что ты больше не питаешь наивных надежд, – холодно, болезненно равнодушно произнес Адриан. – Мы уже прощались…
Он в очередной раз повторил эту фразу, словно в ней – ключ к разгадке.
