В 1789 году Вы, Ваше Величество, «оправились» от смирительной рубашки Вашего первого «безумия» и наголову разгромили тех интриганов, которые вместе с Вашим сыном пытались установить его регентство, после чего вплоть до Вашего второго и «окончательного» предательства теми же интриганами в 1811 году наслаждались беспрецедентной популярностью среди своих подданных – как и я между Эльбой и Св. Еленой. Так давайте же вместе из нашего второго изгнания совершим Вторую Революцию, настолько же более славную, чем Первая, насколько дольше ждал ее прихода нетерпеливо предвкушающий преображение мир. Вновь былой Монарх Суши протягивает руку былому Королю Морей. Только возьмите ее, и, товарищи по оружию, каких еще не видывала сия планета, мы станем Императорами Мира.
Н.
Этому невразумительно-трогательному посланию, в котором несколько знакомых имен проблескивало сквозь общий мрачный контекст, словно костры овцепасов, увиденные мною при первом полете, я задал несколько пробных вопросов: «Кто я такой?» и т. п. – и, не получив никакого ответа, со смешанными чувствами отослал его со следующим прибоем. Окрыленный надеждами, я предполагал, что Полиид будет и сам следовать некой классической схеме – схеме постепенного приближения, как поступила, когда к ней взывал я (я имею в виду – мы с Делиадом), Афина или, с распечатыванием писем Прета, Иобат; поскольку три из тех пяти дней, которые я велел Филоное меня дожидаться, уже пролетели, я воззвал к отплывающей амфоре смилостивиться и проделать свои фортели, если можно, за еще два шага, а не за, скажем, четыре, шесть или восемь. Всю эту ночь я прихлопывал всяких жучков-паучков, изучал звезды, вслушивался в удары своего сердца, пытался догадаться, что же окажется в Беллерофоновом проспекте. Мое имя от бесконечного повторения утратило свой смысл. Незадолго до рассвета, если только мне не померещилось, мимо проплыл парусник. Все ближе и ближе покачивался на попятных волнах рыжий, как горшок, кувшин, обросший ракушками и обмотанный водорослями, словно после долгого путешествия, и т. д.; я невозмутимо наблюдал, пока он наконец не приткнулся у самых моих ног, выудил его содержимое, писанина местами расплылась и т. д.
Кому: Г-ну Тодду Эндрюсу,
Исполнительному секретарю Приливного фонда,
Тауэр-Холл Маршихоуп Cmeum Юниверсити
Редманс-Нек, Мэриленд, 21612
От: Джерома Б. Брея
Лилидейл, Нью-Йорк, 14752
4 июля 1974 года
Предмет: Повторная заявка на возобновление гранта Приливного фонда на переоборудование лилидейлского компьютера для Второй Стадии сочинения революционного романа «NOTES».
Дорогой сэр,
ввиду того, что все понятия, включая понятия «вымысел» и «необходимость», с большей или меньшей необходимостью вымышленны, вымысел более или менее необходим. «Бабочки» существуют в нашем воображении наряду с «существованием», «воображением» и всем остальным. Архимеды, мы поднимаем рычагом реальность, представляя себя в отрыве от всех ее остальных предметов, их – один от другого, все вместе – от нереальности. Таким образом, Искусство – столь же естественно-природное произведение искусства, как и Природа; истина литературного вымысла в том, что Факт – это фантазия; вымышленный сюжет – вот модель всего мира.
