– Презрительно скривив свои красивые губы, – до чего ясно я себя вижу! – я сказал: "Жеребцу не обойтись без крыльев, чтобы попасть в наши стойла!" Напоминаю, доступ туда с момента моего зачатия был им заказан – политика, против которой я протестовал, находя ее противной природе и вызывающей нервозность у кобыл. Делиад, столь же расположенный к лошадям, как и я, был очарован идеей крылатого коня; ему хотелось, чтобы тот помог папеньке в состязаниях колесниц в рамках устрояемых аргонавтами тем же вечером погребальных игр. Здесь я сделаю трехчастное отступление…
Над моим мертвым телом. Да. Мы уже в трехчастном отступлении, разворачиваясь, повествование засасывает нас, как зыбучий кошмар! Порча Литературного Целого: ну да, так и есть, все так и портится, портится; все испорчено, повсюду порча. Ей-богу, я не то, чем привык быть, и ничем тут не поможешь. Но дело не в нехватке слов! Слишком многое надо сказать, вот на что жалуюсь я: высказать все-все-все – и при этом все сразу, а не то я забуду. Я уже позабыл половину того, что намеревался написать; перу этого не удержать; я наделал безумных маргиналий, примечаний к примечаниям о примечаниях; каждая фраза порождает две другие, четыре; из-за них я не могу заснуть; окоченели мои суставы; здесь холодно и сыро; мне тут же возлечь бы со своей тепленькой юной подружкой; вместо этого строчишь, строчишь ночь напролет, глаза покраснели, голова кружится – в отличной буду форме, когда вода повернет вспять, когда кончится долгий отлив! Что я говорил? Ну вот, ушло. Отступление от отступления не приведет в основное русло, так из болота не выберешься. "Держись на приливной волне", – говорят мне. Но кто? Моя любовница? Ерунда. Я знаю, кто застрял у меня в горле.
– Престолонаследие в Коринфе, – не мешкаю я, – об это мы, Беллер и Делиад, дразнясь, и спорили, высмеивая аргументы полиса. Первым, опередив меня примерно на час, родился Делиад, но, поскольку были мы близнецами, первородство, на взгляд многих, являлось чистой формальностью. Чаще в коринфских барах и темных аллеях сцеплялись из-за проблемы законнорожденности. Никто не отрицал, что у нас разные отцы, то ли поскольку считалось, что с близнецами так всегда и бывает, то ли потому, что наши манеры ни в чем не походили друг на друга, то ли из-за царских перебранок по этому поводу, о которых напропалую сплетничали все кому не лень. Консервативной можно было назвать позицию, согласно которой, так как Главк являлся царем Коринфа, его законный сын был законным наследником его титула, безотносительно к тому, кто родился первым; с этой точки зрения вопрос заключался единственно в том, кто из нас законнорожден, и, как было установлено несколькими страницами ранее, почти все склонялись к Делиаду по причине его схожести цветом со старой патиной глаз. Следуя более радикальному подходу, ежели производителем одного из нас послужил Посейдон, и биологическая законность, и первородство оказывались или по крайней мере должны были оказаться на вторых ролях, настоящая же проблема заключалась в том, как определить, кто из нас – если кто-то – полубог. Большинство стояло тут за меня, хотя, как не преминула отметить фракция Главка-Делиада, популярность доказательством не является. Кроме того, то, что было справедливо во многих подобных случаях (возьмем, к примеру, Геракла и Ификла) – что один из близнецов бессмертен, а второй нет, – выполнялось все же не всегда; каждый из нас мог оказаться как той, так и иной породы, посему эксперимент, в шутку предложенный Полиидом и всерьез воспринятый всеми остальными, по сбрасыванию нас обоих, скажем, в Коринфский залив с целью выяснить, кто из нас выживет, вызывал нарекания из-за своей неокончательности не меньше, чем из-за своей отвратительности, ибо он в лучшем случае погубил бы законнорожденного царского сына, а в худшем – прервал бы царскую династию, так и не положив конец диспуту.
– Позиции эти еще более распаляли и запутывали политические, исторические, даже логические соображения, например тот самый культ кобылицы – пережиток минувшей матриархальной эры, ведущий свое начало с тех дней, когда люди еще не осознавали, что причиной беременности является совокупление, а не магия. Самые воинствующие приверженцы этого культа отрицали, что даже Главк провозглашен царем по праву, и подстрекали Эвримеду к государственному перевороту. Кое-кто высказывался в пользу открытого дуумвирата близнецов, тогда как отдельные группы, цитируя всякого рода реальные и легендарные прецеденты, призывали в качестве мирного решения проблемы к совместному правлению, но в форме ежегодно чередующегося верховенства. На полном серьезе выдвигались даже такие откровенно иррациональные средства, как подбрасывание монетки: только боги знали, был ли один из нас полубогом, и если был, то который, а значит, пусть боги и решают, кому править Коринфом и т. д.
