И Меланиппа тоже! Ведь все предшествующее закавычено – как вы обговаривали систему классификации? Уж не было ли в Храме Мудрости доски с мелом?
Пишу я. Пишет Меланиппа. Филоноя, Антея, Сивилла – все лишь Полиидовы намеки, писаные слова.
– Ну-с, как успехи? – спросил за завтраком Прет. Его детишки, три озорные совсем крохотные девчушки, со всех сторон карабкались на нас, пока он насыщался, а я постничал. Мертвы сейчас, выросшие из игривых нимфочек в помешавшихся диких блудниц, голышом носившихся в безумии по окрестным холмам, словно гонимая оводом Ио. Не заводись. Царица сегодня заспалась, сказал Прет, но не успел еще договорить, как появилась и она сама, в халате и бигуди, похм-хмыкивая. При удаче, сказал ему я, хватит еще буквально пары ночей. Антея хмыкнула. "У большинства героев, о которых я слышал, – заметил Прет, – на уме, когда они отправлялись на дело, было вполне определенное чудовище или задание. Уж не из-за отсутствия ли оного и твое сомнение, таков ли ты в самом деле, как надеешься?" – "Хм-м", – сказала Антея, намазывая маслом круассан и шлепая одну из малышек. Вовсе нет, сказал я, хотя еще совсем недавно согласился бы с ним; обзор всего мифографического корпуса наводит на мысль, что хотя большинство полубогов подходят под его описание, это не относится к меньшей, но, пожалуй, и более любопытной группе: Эней, например, путем болезненных проб и ошибок, растянувшихся на целые годы, будет постепенно прояснять детали своей судьбы и предназначения. И Персей, если прав был Полиид, с годами будет стремиться выбраться из абзаца, в котором находится в настоящем, благодаря пониманию, добытому перелистыванием страниц своего прошлого, с тем чтобы, руководствуясь так заданным направлением, безмятежно перейти к предложению будущего, что бы эти метафоры ни означали. Хм-м.
– Маленькие люди говорят, – проворчала Антея, – большие вершат. – Прет приподнял в нашу сторону бровь. "Я молод, и мне многому еще надо учиться, – заявил я. – Но не сомневайтесь, я научусь". Вновь подпуская в голос вчерашние поддразнивающие нотки, Прет указал, что мои иллюстрации были взяты из будущего и тем самым придавали весомость его собственной убежденности, что легендарные герои отнюдь не таковы, как к тому привыкли, что нынешний урожай на ниве героических свершений выращивают мелкие сошки – не чета поколению их отцов, золотому веку, наследуемому, так сказать, веком медным. Я решительно отверг эту клевету: кузен Персей, утверждал я, будучи всего несколькими годами старше меня, предстанет, когда все вернется на круги своя, столь же ослепительным полубогом, как и когда-то сраженное чудовище…
– Или проткнутая принцесса, – добавила Антея, поднимая свое утреннее питье. – Или околевший клеветник, ага?
Прет побледнел.
– Забудем о приятеле Персее, – спокойно произнес он через пару мгновений, – зайдя так далеко, ты, чего доброго, готов признать, что, если за пару дней не преуспеешь со своим гипотетическим крылатым конем, мы вправе будем заключить, что ты мошенник, и казнить тебя за надругательство над храмом Афины?
Антея цедила питье и усмехалась. Потея, я напомнил ему, что все еще не очищен от кровопролития. В отсутствие инструкций от своего ментора Полиида, к которому как раз накануне послал вестника, я просто-напросто предполагал, что старый метод постного видения вполне подходит для загона и отлова Пегаса; что к Афине было вполне уместно обратиться и за отпущением грехов и что обе эти цели можно преследовать одновременно. До сих пор все улики, в общем-то, подтверждали эти предположения, но мои познания допускают, что отпущение является необходимой предпосылкой теофаний или что Афина, которая, вне всякого сомнения, находилась на грани того, чтобы со мной заговорить, может, когда я обрету голос, наказать мне, прежде чем взнуздывать крылатого коня, пройти очищение у Афродиты или моего отца Посейдона. Посему я бы предпочел сейчас абсолютно не соотноситься ни с каким графиком. И т. д.
– Ха, – сказала Антея.
– Сегодня утром из Коринфа уже пришла весточка, – сообщил мне Прет, – твой инструктор Полиид исчез из виду.
Пытаясь скрыть испуг, я заметил, что периодические исчезновения – профессиональная черта оборотней; Полиид, в соответствии с нынешней своей тенденцией, без сомнения, обратился в тот или иной документ, возможно в ту самую копию Схемы, которую он обещал мне выслать.
– Возможно. – Прет промокнул рот салфеткой, стряхнул с колен крошки и дочерей, встал из-за стола. – Хотя, по состоянию на сегодняшнее утро, тебе не поступало никаких посланий ни коринфской, ни нашей почтой, а твоя матушка поклялась нашему посыльному, что оба ее сына погибли. Между прочим, Полиид исчез не откуда-нибудь, а из царских застенков – Эвримеда приговорила его к смерти за жульничество, обман, вероломные советы и государственную измену. Доброе утро.
