Я недостаточно еще разобрался в характере Прета, чтобы с определенностью судить, сколь многое он знает, а также и вправду ли отправилась Антея кутить на лесистых склонах или сидит, например, взаперти в четырех стенах, и не окажется ли на деле предложенная мне свита экзекуционной командой. Не найдя лучшей тактики, я попросил разрешения провести в храме еще одну ночь – с приставленной, чтобы обеспечить мне уединение, стражей. В случае моего успеха с Афиной я сам на разумных началах предложу Его Величеству свои с Пегасом услуги в сфере героических подвигов; если же нет, мне больше нет дела ни до Тиринфа, ни вообще до всего белого света, и мне наплевать на свою судьбу.
Царь опять погрузился в задумчивость. Через некоторое время, нарушив свой обычай, он сдал детей на руки гувернантке, чтобы та спровадила их прочь. Когда детский рев достаточно удалился, он сказал:
– Послушай, Беллерофон: ты волен держать меня за человека презренного, но я отнюдь не туп. Я отлично осведомлен, что две последние ночи к тебе приходила моя жена, как приходила до тебя и к другим; судя по ее расположению духа, догадываюсь, что по той или иной причине ты ее отверг. Теперь давай оставим наивность в стороне: проситель ты или нет, я мог бы при желании в любой момент от тебя избавиться и выдать твою смерть за несчастный случай; что до богов, то я агностик, но если они и существуют, их терпимость к несправедливости достаточно велика, чтобы не слишком меня беспокоить: у меня самая что ни на есть отличная репутация, приобретенная погребальными обрядами и строительством храмов. Но, как я уже отмечал, у меня нет никакого особого резона от тебя избавляться – и не появится, даже если бы ты приспособил мою жену. Кто такая Антея? Девица, которой я однажды, много лет назад, овладел и на которой женился, чтобы выпутаться из более чем затруднительного положения. Я сохраню ее под рукой ради детей, до тех пор, пока ее пьянство и все остальное не выйдет из-под контроля; тогда она исчезнет. Пока же, если ты ее хочешь, – не церемонься, к моим собственным развлечениям все это не имеет никакого отношения. Но смотри не попадись, а то по известным рекламно-информационным причинам мне придется тебя казнить. Более того, учитывая нынешнее состояние духа госпожи Прет, советую быть с ней полюбезнее, если она снова попадется тебе на глаза. Оскорбить Первую Леди – не шутка; ей всего-то и нужно крикнуть: "Насилуют!" – и твоя песенка спета, – у меня не будет выбора.
Я пребывал в глубоком унынии.
– Не будут меня мучить и никакие особые угрызения совести, – продолжал Прет. – Да мне что срать, что пердеть, жив ты или помер. Теперь перейдем к так называемому геройству. Насколько тебе известно, когда-то я и сам питал по этой линии определенные чаяния, то же относилось и к моему братцу, и мне, по правде, кажется, мы оба вполне могли бы в этом преуспеть, если бы междоусобица не поглотила всю нашу энергию. Теперь об этом уже поздно думать. Но я повидал в свое время пару-тройку настоящих победителей, и должен заметить, что ты на их фоне смотришься не очень-то убедительно. Конечно, ты молод, и у тебя все на месте; и я склонен поверить тебе на слово, что ты сынок Эвримеды (что касается всех этих разбирательств касательно полубогов – это же всего-навсего метафорическая туфта, верно?), – но ты слишком много разглагольствуешь; ты недостаточно в себе уверен; тебе не хватает… не знаю, назови это харизмой. Не могу себе представить, например, чтобы ты одолел какое-либо настоящее чудовище, буде таковые, конечно, существуют.
– Как бы то ни было, я, как и в случае богов, достаточно непредубежден, чтобы не отметать бесповоротно возможность, что ты тот, кем надеешься стать, – в тебе есть своего рода упрямая целеустремленность, которая, кажется, заходит непривычно глубоко; а я видывал, как подчас упрямство приносило больше плодов, чем ум, смелость, талант и самоуверенность, вместе взятые. Мне кажется, кое-кто находит свое призвание из-за некой, знаешь ли, вдохновенной ущербности. Этакое страстное отсутствие альтернатив. Этим ты меня и поразил: не столько законченный начинающий герой, сколько полное отсутствие чего-либо взамен, если ты понимаешь, что я имею в виду.
– Ну что ж, рискну, – в конце концов, мне нечего терять. Оставайся сколько хочешь; пользуй любые храмы, какие сочтешь нужным; будет желание – воткни моей жене, быть может, это ненадолго избавит меня от нее. Если вы с Афиной не столкнетесь, будь паинькой: катись отсюда и держи рот на замке. Если же она явится, черт с ней, со всей этой чудовищно-принцессно-сокровищной околесицей, просто окажи мне небольшую услугу по части убийства, идет?
Полагая, что знаю, что у него на уме, я заметил, что набившее оскомину убийство по найму, пусть даже царственной особы, не относится, насколько мне известно, к профилирующим предметам учебного плана геройства; в любом случае, как я понял, сам Прет считал, что заниматься убийством Акрисия выпало на долю Персею, а не мне.
Царь пренебрежительно отмахнулся от этих соображений:
