Терион о чём-то задумался, вьющиеся чёрные волосы закрывали его лицо. Шкет блаженствовал на подушке, притворяясь спящим, но я знала, что он бодрствует. Мелий всё ещё поглядывал на себя в зеркало, то ли оценивал новый образ (притом уже свой, а не просто личину), то ли так вошёл в образ девицы, что элементарно красовался.
— Вот! — Орин торжественно и довольный собой протянул мне пузырёк.
— Держи. — Я выудила из поясного кармашка золотой и протянула ему. — Здесь и за пузырёк тоже. Кстати, Орин, ты свой состав доработай до нескольких приличных цветов и предложи свой товар цирюльникам. Уверена, от такого эксклюзивна — они будут в восторге, да и ты не в обиде… в денежном отношении. Маленький совет — никому не продавай свою формулу, по крайней мере пока, иначе на бобах оставят, сначала надо чтобы народ «распробовал» новинку.
Орин просиял, поблагодарив свалил свои склянки в суму и спешно удалился.
— А кто такой алхимик? — запоздало поинтересовался Мелий, тут и Терион очнулся от своих мыслей, видимо ему тоже было интересно.
— Учёные (как правило), которые стремятся создать нечто неординарное, используя все мыслимые и немыслимые как действия, так и вещества. Целью многих алхимиков было — создание философского камня, с помощью которого можно было бы создать эликсир жизни, дарующего бессмертие. Иные же стремились создать или отыскать этот камень, чтобы с его помощью превратить свинец (обычный металл), в золото. Частенько алхимики гибли по вине своих же опытов.
— Хорошо, что я раньше этого не знал. — Только и промолвил Мелий.
— Стань собой, чтобы мы могли всецело заценить труды Орина. — Хамелеон в миг преобразился. Передо мной стояли двое прехорошеньких, чернявых ребят. Глаза одного, будто изумруды, довольно сверкнули, взгляд другого обдал теплом почти оранжевых глаз.
— Хороши! А теперь верни всё как было. — Обратилась я к хамелеону. — Так, надо бы баиньки укладываться, Мелий будешь спать на одеяле на полу у той стенки. — Я показала ему пальцем на стену, которая не обозревалась при открывании двери.
— А почему он здесь остаётся? Чем моя комната плоха? — возмутился он.
— Потому Терион, что две девушки в одной комнате — это не подозрительно, а вот если ты препроводишь нашу «дорогушу» к себе — это будет обсуждать весь постоялый двор. — Намекать на левую ориентацию я не стала, понимая, что перегну палку.
— Приятного отдыха! — резко бросил он выходя. На пороге всё же обернулся, видимо понимая, что я права.
— Спокойной ночи Тер! — я улыбнулась и подойдя, закрыла дверь перед растерявшимся ревнивцем.
Мелий живо завалился спать в чём был, сняв только замызганные сапоги. Я же, оставшись в рубашке, штаны все же стянула и юркнула под покрывало.
— «Шкет, что же мне делать?» — начала я мысленный монолог. Монолог потому, что Шкет только участливо смотрел на меня, развалившись на волосах. Что со мной происходит? Торча в городе, я не смогу ответить на этот вопрос, равно как и на другие. Как я здесь очутилась? Пока я поняла только одно — метаморфозы, происходящие со мной, приходят в действие, когда мне хочется над кем-нибудь пошутить, словом поозорничать. Коза — она и есть коза.
Так за мыслями юная химера и не заметила, как уснула. Но не мог уснуть тот, чьи планы она нарушила…
Ааааааааааа!!!
..!!! — я вскочила с кровати на одних инстинктах, со Шкетом на голове, который тоже не понимал — Кто? Что? Кого режут? И зачем при этом так орать? Призвав наконец сознание, которое порывалось вернуться в такой сладкий утренний сон. Всё же хотелось досмотреть, как сработает волчий капкан, установленный под дверью кабинета директора нашего детдома, я увидела Мелия в девичьем облике, стоявшего перед зеркалом и старательно тренирующего свои голосовые связки и выносливость окружающих (то есть меня!).
— Мелий! Ну что ты так распереживался. Не всё так страшно. Конечно, до меня тебе далеко, — тут я немножко приврала — красотка из нашего рыжика получилась хоть куда. Но для красного словца, как говорится, не пожалеешь и отца… а не то что какого-то метаморфа. Однако ж это не повод так орать…
— Ааа… — продолжать на одной ноте хамелеон.
— Мелий, да что с тобой, истеричный ты наш! — видя (и что гораздо хуже — слыша), что он продолжает орать, я отвесила ему лёгкую затрещину.
— Ух… — отдышавшись и, наконец замолкнув, выдохнул крикливый. — Как бы тебе сказать, выйти по нужде захотелось, но спросонья стороны перепутал и повернулся к зеркалу, а не к двери. А там на меня смотрит она…
— Угу, ОНО там на тебя смотрит. На лицо ужасные, добрые внутри… в тебе ужились разные люди дикари. — Переиначила я песенку.
— Кияра, как ты можешь?! — хамелеон картинно закатил глаза.
— Мелий, ты просто не привык… — договорить я не успела.
— Я и не хочу привыкать Кияра, мне нравится быть мужчиной… это только для конспирации!!! — быстро и как-то даже агрессивно, высказал Мелий.
