— Кстати, о хренах. — Элспена вернулся к столу, пошевелил пальцами над газетой и выбрал кусок скумбрии помясистей. — Давали тут прямой эфир из Вьенто Мареро, про строительство новой авиационной базы, брал я интервью у наших соколов. И вот, на вопрос «Что вы думаете о гибели рейны Амарелы?» один прекрасный сэн вдруг заявил: «Хрена она погибла!» То есть, ни коим образом не погибла, видел, мол, и осязал, слово чести. Своими глазами, мол, видел, своими эмм… членами осязал. Ажно в Маргирее. Так и сказал. Стоит, морда наглая, глаза бесстыжие, лыбится наипаскуднейшей макабринской улыбкой — и ни шагу назад. Я чуть микрофон не уронил, но поздно — все пошло в эфир. Вот это была сенсация!
— Кто-то из макабринских офицеров сказал, что рейна жива? — удивился Рамиро. — Эээ… я правильно понял?
— Угум, — Виль покивал с набитым ртом.
— Это или провокация какая-то, или…
— Или чистейшая правда, — Виль облизал пальцы. — А если учесть, что вчера чересчур откровенного сэна приказом короля отозвали в столицу, то я почти уверен, что это правда. Я порасспрашивал о парне, у него три медали «За безудержную храбрость». Похоже, он собирается получить четвертую. Надеюсь, не посмертно.
— Что?
Виль отмахнулся.
— Это я о своем, не обращай внимания. Тут у вас сенсация похлеще, покусились на святое. Я примчался, с самолета — к тебе, но ты, не знаю, каким тебя плохим словом обозвать, расплевался с господином цензурой. И теперь мне придется искать истину длинным извилистым путем.
— Ну, извини. Я о тебе в тот момент не подумал.
— Да ладно. В следующий раз думай.
— Наглец ты, Виль.
— Я не наглец, а журналист. Работа такая. В нашем деле без связей — никуда.
— А семейство твое где? — переменил тему Рамиро.
— В деревне, до осени. Слушай, у тебя хлеба не найдется? На юге, представь, только белый жрут.
— Сейчас поищу, но не уверен… — Рамиро встал из-за стола, и тут позвонили в дверь.
Да что ж сегодня за день визитов?
За дверью оказались двое рослых плечистых парней в серой форме, с каманами на фуражках и нашивками в виде скрещенных под короной копий.
— Господин Рамиро Илен? — официальным тоном осведомился тот, кто постарше, с сержантскими лычками на погонах.
— Я.
— Королевская стража. Вы арестованы по обвинению в террористическом заговоре.
— Вот как? — Рамиро поочередно поглядел в честные квадратные лица, кивнул и отступил в квартиру. — Заходите. Мне надо собраться.
— Мы в коридоре подождем, — чуть менее напряженным тоном отозвался сержант. — Собирайтесь, только побыстрее.
— Еще раз извини, — сказал Рамиро, вернувшись в комнату. — Меня арестовывать пришли, в связи с покушением, очевидно.
Элспена выметнулся из-за стола, сцапал Рамиро за грудки и припечатал к стенке:
— Что ты натворил? — страшным шепотом.
Рамиро невольно тоже понизил голос:
— Да ничего особенного, плотину подорвал, в отстойнике, куда фоларей столичных вывезли.
— Идиот. Нашел время.
— Я две недели ходил по чиновникам, никому дела нет. Они бы там передохли все. Виль, что ты меня трясешь, как двоечника! Я это сделал, я и отвечу, хотя, конечно, надеялся, что меня не вычислят.
— Ты подорвал плотину, кретин. Ты сапер! Конечно, тебя вычислили. Чертова Врана, на минуточку, тоже подорвали.
— Ах, вот в чем дело.
— Не так это надо было делать, дурья башка. Не так! Меня бы спросил.
— Ты на Юге был. Слушай, ни с какими террористами я не связан, скрывать мне нечего…
— Тебя вздернут!
— Виль…
— Слушай меня. Молчи. Отпирайся. Не признавайся. Любое твое слово может быть использовано против тебя. Молчи, как немой, ты понял?
— Виль.
— Я подергаю за свои ниточки, но ничего не обещаю. Твое дело — молчать и не признаваться. Ни в чем! Понял?
— Понял.
— Господин Илен? — окликнули из коридора. — Поторопитесь!
— Иду! Виль, позвони Кресте, объясни ей… и Ларе, ладно?
— Позвоню. — Элспена шагнул к дивану, подхватил свой чемоданчик, сунул Рамиро в руки. — Вот, тут все самое необходимое.
— Спасибо.
Вильфрем хлопнул его по плечу — одновременно и по-дружески, и с досадой.
— Черт бы тебя побрал, Рамиро Илен. Иди. Храни тебя святая Невена.
Ее толкало слева и справа, и выл ветер… за запертой дверью? За пуховой подушкой, натянутой на голову? Хотелось спать, уйти обратно в уютное беспамятство, но кто-то тормошил, подталкивал — иди, иди, перебирай ногами…
Потом ее ослепил и оглушил снег. Мокрый и рыхлый, он сыпался сразу со всех сторон и ветер порывами кидал его, словно набирая полные горсти.
Холодным хлестнуло по лицу и рейна, очнувшись от сонной одури, спрятала нос в широченный шарф. Шарф, мужское черное пальто и отвратительного вида армейские ботинки отыскались в шкафах полуночного дома — на вешалках, среди разрозненной одежды сомнительного вида. Еще пыльный, домашней вязки свитер с оленями — от него отчетливо пахло нафталином. Удивительно, зачем в полуночном доме нафталин. Кто там заботится о том, чтобы моль не поела вещи. Да они сами, как моль, пропасть.
