-... Королевская власть, немыслимая без поддержки высоких лордов, означает для нас единство всего Дара, возращение к легендарным традициям прошлого, стабильность и процветание сильного государства... Солидный технологический рывок, позволивший значительно опередить... экономический подъем... дружественные связи с соседними странами, культурный обмен и взаимопомощь...
Эту речь он, как всегда, написал заблаговременно и не счел нужным отклоняться от намеченного курса. Неплохая вобщем-то речь, довольно связная. Посол Южного берега из смуглого стал оливково-зеленым, но не утратил вежливо-заинтересованного выражения на лице. Посол Сагая, раскосый, чернявый, коротко стриженый, в наглухо застегнутом мундире без всяких украшений, но из шелка немыслимой стоимости, невозмутимо потягивал какой-то напиток. Потрясающее спокойствие, учитывая, что из Южных Уст как раз сейчас идет баржа со священной сагайской землей и ее сопровождает древесный демон-сокукетсу, величайшая ценность , которую только может даровать император Арья своему коронованному собрату. Герейн с помощью этого подарка рассчитывал восстановить Тинту, благословенный и цветущий дарский край, до основания разрушенный войной.
Говорят, за неудачи сагайский император попросту казнит своих посланников, а вся ответственность за доставку груза лежит на этом невысоком, неестественно прямом человеке. Как он спокоен – стоило бы поучиться. Наверняка знает, что сейчас творится в Южных Устах. Вот не вовремя! Герейн, конечно, предполагал, что заварушка начнется, но не ранее, чем через пару недель... Однако Фервор тоже клювом не щелкает.
Котел с кипящим супом.
– Я высказываю надежду на то, что мир и благоденствие...
Он говорил и говорил, а меж лопатками по спине гулял холодный сквозняк. Из распахнутых окон доносилась музыка и воинственные выкрики – рыцарье гуляет. Воздух сладко пах липовым цветом и от этого было тошно. Легкий венец Лавенгов, безусловный новодел – бронзовый обруч с зубчиками-каманами, сдавливал виски.
Страшно подумать, что многие поколения королей носили древнюю тяжеленную корону с огромными крыльями по бокам и сложносочиненным верхом – и в самые тяжелые минуты царствования как, должно быть, пригибала эта корона к земле их серебряные головы! Герейн надевал ее только на осенний турнир – во время которого его опоясанные подданные дружно слезали со своих танков, самолетов и боевых кораблей, и садились в седла, брали в руки мечи и копья. Каждый рыцарь должен равно владеть всеми видами благородного оружия и время от времени доказывать это.
Алисан неизменно называл эти турниры «парадными выходами в дурацком». Хотя расшитая и величественная одежда старого времени шла им обоим, да и приятно было поглядеть, как тот же Эмор Макабрин выезжает со своими верными: на здоровенном белом жеребце, со щитом у изукрашенного седла и кованым шлемом под мышкой.
– Пусть же праздник начнется, – закончил Герейн и позволил себе едва склонить голову – королевское приветствие гостям окончено. Добрался до трона и сел, борясь с желанием закрыть глаза. Еще надо будет танцевать с королевой и беседовать с гостями, а то они обязательно заржавеют и испортятся.
– Вран, – одними губами прошептал он, не оглядываясь – и так знал, что черный дролери неподвижно стоит за спинкой трона, как изваяние. В гробу Вран видал все эти празднества, но считал нужным приходить по каким-то своим, неизвестным причинам. Гости гомонили, оркестр играл вальс, текучий, как вода Ветлуши.
– Да, Рэнни?
– Вран, отправь на север ската. Я приказываю.
Молчание. Оркестр играет вальс.
– Да, мой король.
Эмор Макабрин, который ждал окончания королевской речи с негнущейся спиной, скрестив руки на груди, решительным шагом поднялся на тронное возвышение. Будь Герейн котом, прижал бы уши и зашипел – известно, чего эта железнозубая макабра хочет.
– Ваше величество, – сходу взял быка за рог лорд Эмор. – Как вы думаете решать ситуацию с Южным берегом? Ждете, пока Лестан там закрепится и даст нам под зад? Каждая минута на счету.
– Совет Лордов соберется завтра в полдень, – мрачно ответил Герейн. – Не поверю, что вам не прислали приглашение, добрый сэн.
Стал бы я раздумывать, если бы принц со своей эскадрильей был тут. А тебе я не доверяю, сам знаешь.
Доверяй – не доверяй, деваться тебе некуда, молодой король, сказали зеленые яркие, ни на год постаревшие глаза. Давай, скажи, что я тебе нужен. Ну. Отдай приказ.
– Пятнадцать лет назад я был вынужден принести тебе присягу, молодой король. Не думаю, что моя честь позволит нарушить ее, – сказал он вслух.
– В давние времена правой рукой короли Дара опирались на Макабринов, и лишь левой – на Маренгов, – неторопливо ответил Герейн.
