Химеры Хемингуэя полностью

Однако, боюсь, случай мисс Лоуренс может иметь слишком много общего с ограблением банка.

Метафорически?

Буквально.

Вы вообще понимаете, о чем говорите?

А вы?

Почему я чувствую себя персонажем романа?

Вы сейчас что-то пишете?

Прямо сейчас я разговариваю — понятия не имею почему — с вами.

Могу я спросить вас, о чем ваш новый роман? Случайно, не о жизни Анастасии Лоуренс?

Роман не биографический.

Но он может основываться на событиях реальной жизни.

Основой хорошей истории может быть что угодно.

Но для великой истории, для американской трагедии нужно какое-то исключительное стечение обстоятельств…

…которое приведет к чудовищной катастрофе. Что вам сказала Мишель?

А что вы уже знаете?

Мне она ничего не говорила.

В нашем распоряжении оказалось доказательство вопиющего плагиата, совершенного Анастасией Лоуренс. К нам попала страница рукописи авторства Эрнеста Хемингуэя, слово в слово совпадающая с текстом «Как пали сильные», и у нас есть основания полагать, что следующий роман мисс Лоуренс… следующий роман… Алло?

Я снова приехал к Анастасии. Я приехал, и в кармане у меня так и болталась клятва, коей я собирался поклясться Мишель, — бриллиант в целый карат. Неужели все это успело случиться за один день?

Плагиат. Слово заимствовано из латыни, буквально означает похищение с целью выкупа. «Plaga» — это «сеть». И теперь она попалась. Но plaga — также «открытое пространство». Явное противоречие, это правда, но и выход.

Мастер игры в «колыбель для кошки», она должна была знать, что сама устроила себе западню; чтобы освободиться, нужно просто отпустить. Ну заберут назад украденного ею Хемингуэя, ее бесплодный брак, возможно, будет аннулирован. Утратив репутацию, она лишится гонораров, у нее нет даже диплома.

Итак, ее похитили обманом, она попалась на удочку того, кто ее пленил. Всему этому конец. Я поехал к ней, к Американской Мечте. Сможет ли она начать заново и сосредоточиться?

Джонатон? Это ты? Ты же знаешь, я никогда не отвечаю…

Мисс Лоуренс? Уэсли Штраус, «Таймс».

Мне кажется, мой муж уже подписался.

Вообще-то я писатель…

И вам приходится заниматься собственным телефонным маркетингом? Пожалуй, могло быть и хуже.

Я пишу для «Таймс». Журналист. У меня к вам несколько вопросов.

Чем бы вы ни занимались, мистер, я думаю, вам следует поговорить с моим мужем.

Я уже говорил. Он не смог или не захотел сказать мне некоторые вещи.

Это серьезно.

Да. В нашем распоряжении оказалась страница рукописи авторства Эрнеста…

Значит, он меня предал.

Кто?

Я сказала, что не брошу ради него Саймона. Он выдал меня.

О ком вы говорите, мисс Лоуренс?

Он получил интрижку. Имел меня несколько месяцев. С чего он решил, что я рожу от него ребенка? Значит, он все раскрыл и теперь Саймон знает. Видимо, самоубийство, вера в жизнь после смерти.

Я совсем вас не понимаю.

И не поймете. Кто поймет? Мишель не поймет. Мой муж не поймет. Вы репортер. Напишите, что я люблю его. Может, он тогда сообразит. А теперь мне пора.

Не будете ли вы так добры объяснить…

Объяснить? Одно признание, почему я не могу этого сделать, займет целую книгу.

Вашего авторства?

Простите меня, ибо я не писатель.

«Неотложка» на улице. «Остин-хили» Саймона наполовину влез на тротуар. Хэтчбек Мишель на платной стоянке на углу, время истекло. Так тихо. Так неподвижно. Что-то произошло.

Она не оставила записки. Это было первое, что я услышал.

— Ни слова от нее, — прохрипела Мишель, обнимая меня в коридоре квартиры, бывшей, наверное, домом Анастасии. — Она покинула нас всех, понимаешь?

— Она… сбежала? Кто вызвал… «скорую»?

— Я.

— Зачем?

— Она умерла.

— Что ты сделала?

— Позвонила 911.

— Что ты с ней сделала?

— Нашла ее на полу.

— Это Саймон?

— Что Саймон, милый?

— Неужели он просто ревновал ко… мне?

— Детка, сядь. У нее передозировка.

— Она была беременна.

— Нет, милый. Попытайся выслушать. Она приняла снотворное, тело маленькое, доза слишком большая. Организм не справился.

— Где она?

— В спальне. С Саймоном. Оставь их.