Давид кивал в такт её словам, не сразу заметив, что задумчиво смотрит на Софию сквозь стекло кабинета. Та заметила и вопросительно подняла бровь. Он отвернулся.
– Хорошо. – Затем его сознания достигло сказанное. – София – болтушка?
Марта рассмеялась:
– Ещё какая!
Любопытно.
– Завершим разговор. Я не готов сообщить подробности, но советую в следующий раз строить гипотезы и исключать версии прежде, чем делать поспешные выводы.
Она кивнула. Затем ещё раз уточнила насчёт отпуска и, получив разрешение изменить график, ушла.
Три дня Давид ожидал неприятных вестей. Три дня он дёргался из-за каждого звука открывающейся двери. Три дня отказывался от мысли вернуться домой и ночевал в лаборатории. Сорочки и костюмы уже подходили к концу, и вскоре ему предстояло всё же наведаться в свою квартиру.
Но вот наконец он начал расслабляться и возвращаться в привычный ритм.
София тоже, кажется, полностью погрузилась в образ кроткой лаборантки. Они ни разу не заговорили за всё это время.
Однако четверг поставил всё с ног на голову.
Дело шло к полудню. Фантэ настраивал проектор, который использовали во время собрания, посвящённого ежемесячному отчёту А-18. Собрание обычно занимало не больше получаса, и его проводили перед самым обедом.
Давид вышел в лабораторию, просматривая данные на планшете. Остальные сотрудники собрались у экрана, готовые слушать своего начальника и всех ответственных за отчёт.
Фантэ нажал «воспроизвести», чтобы запустить видео, появившееся на экране. Но никаких видеозаписей не должно было быть. Давид понял это слишком поздно – когда на гладкой белой стене уже появилась лужа крови, растекающаяся по старой кафельной плитке.
Сердце Давида замерло, к горлу подкатила тошнота. Первым он узнал свой пиджак, варварски запачканный кровью. В следующее мгновение вспомнил, где видел этот геометрический рисунок пола.
Подлетев к Фантэ, он нажал на ноутбуке паузу как раз вовремя, чтобы все увидели лицо девушки с короткими чёрными волосами, но не увидели ни её спутника, ни того, как она обращается в крупную серо-коричневую кошку.
Давид перевёл потрясённый взгляд на Софию. Она стояла в толпе коллег и изумлённо смотрела на экран через фальшивые круглые очки. В его сторону даже не взглянула, и он, позавидовав её выдержке, посмотрел на реакцию остальных. Те были удивлены, но никто не казался шокированным. Коллеги не поняли, что увидели. Можно было выдохнуть.
Разбирательства, откуда взялось видео, ни к чему не привели. Оно просто появилось там, Фантэ бездумно нажал на кнопку, решив, что кто-то подготовил для них запись.
Уже уходя к себе в кабинет, Давид как бы между делом бросил:
– Михельсон, зайдите ко мне.
Он услышал её утомлённый вздох и резко развернулся:
– У вас есть дела поважнее, чем беседа с руководителем? – это была лишь игра, он должен был поддерживать образ.
София поджала губы и ничего не ответила.
– Михельсон? – переспросил он.
– Нет, конечно, какие у меня могут быть дела, – будто бы сдержанно, но на самом деле довольно дерзко отозвалась она.
– В мой кабинет, – процедил он, – живо.
Он влетел к себе и устало упал в кресло, что стояло за стеклянным письменным столом.
Когда София зашла внутрь и двери за ней закрылись, он тихо, сохраняя бесстрастное лицо, спросил:
– Есть идеи, что это было?
Она открыла было рот, но он добавил:
– Кроме очевидных. Я знаю, что именно мы увидели. Но почему? Как запись оказалась там и, главное, зачем?
София поправила очки на кончике носа и, сжав руки в замок, ответила:
– Кажется, кто-то хотел нам что-то сказать.
Только то, что она начала нервно отдирать заусенцы на большом пальце, выдало волнение. Весь облик был совершенно равнодушным.
– Очевидно, – кивнул Давид. – «Я всё знаю, вы под колпаком». Что-то в этом роде.
– Но никто посторонний не мог проникнуть в лабораторию, – покачала головой София. – Значит, это либо кто-то из «Нейма», либо кто-то из НСБ.
Давид досадливо потёр шею.
– И вернёмся к вопросу: кто рассказал Тесею, что ты будешь на задании в клубе, и объяснил, как тебя найти? Если я был прав и у тебя есть недоброжелатель, это вполне может быть его рук дело.
София подошла ближе и задумчиво постучала пальцами по его столу.
– Думаю, надо связаться с Кариной, – предложила она.
Он тоже не видел другого выхода, поэтому через полчаса оба стояли в кабинете госпожи Брасс. Та расхаживала от одного огромного окна к другому, периодически бросая на пару в белых халатах недовольные взгляды.
– Не понимаю, как вы могли не увидеть, кто оставил видео, – проворчала она.
– Это легче, чем ты думаешь, – отозвался Давид. – Да и мы способные.
– Оставь свои колкости хотя бы сейчас, Давид! Ситуация серьёзная. Кто-то угрожает вам, а значит, угрожает всему «Нейму». Никаких официальных заявлений не было. Никаких указаний сверху. Всё это – чья-то больная инициатива, – она сжала тонкие губы, накрашенные помадой глубокого винного цвета.
Давид понимающе кивнул.
– По крайней мере, нас не арестуют прямо сейчас, – обратился он к Софии.
Но той, судя по побледневшему лицу и нервно сжатым челюстям, было не до шуток.
