- Что за путники сюда пожаловали? - всматриваюсь я в том направлении.
- Ночью нормальные не ходят, - поджимает губки Лада.
- Шли бы вы в лагерь, девочки, - бросает Аскольд.
- Их трое ... точно, трое, - замечает глазастая Яна. - Думаю, мальчики, в случае чего, вы справитесь, - уверенно говорит она, хищно раздувая ноздри.
- Ладно, сидите, - Аскольд по своему обыкновению усмехается, он всё просчитал и думает, что произойдёт нечто забавное.
Фигуры медленно приближаются, их трое мужчин весьма крепкого телосложения, в руках держат толстые палки. Когда равняются с нами, я понимаю жену, "ночью нормальные не ходят", они мне сразу не понравились, лысые, морды в щетине, татуировки вызывающе бьют синевой, глаза наглые, маслянистые.
- Здорово, братаны, - вякает один из них. - Греетесь под луной, - хохотнул он, думая, что остроумно шутит.
Краем глаза отмечаю, как Аскольд выудил на свет божий, длинный кусок обсидиана, острого как бритва и понял, если начнут мутить, шансов у "братанов" никаких.
- Живёте там? - указал тот взглядом на скалы, где виднелись отблески от костров. - Далеко, - глубокомысленно изрекает он.
"Братаны" явно изучают нас. Они видят: один из нас, Аскольд, что-то аспиранта, худощавый, с неказистой бородкой, вроде бы слякоть, но их сбивает с толку, очень уж он спокоен. Я также не выделяюсь телосложением, слегка покрепче, но не намного. Семён крупный, но несколько рыхловат, тоже не противник.
Видно всё, прокрутив в своих мозгах, они решили действовать: - Братаны, баб у вас многовато, одну отдайте, миром разойдёмся.
Лада вспыхивает словно факел, глаза сверкнули как два боевых лазера, испепеляя подонков ненавистью. Яна, напротив, язвительно улыбается, с пренебрежением бросает: - Шли бы вы своей дорогой, козлы, не ровен час, обделаетесь в штаны, вонять будете, хотя, вы и так смердите, хоть нос зажимай.
- Во, чешет! - восхищается главарь, - решено, мы заберём эту тёлку.
Что произошло всей момент, за гранью соображения, Семён с рёвом взбесившегося ишака вскакивает на ноги и влепляет такую мощную оплеуху, что звучит характерный треск ломающихся шейных позвонков, голова у урки откидывается назад, он подает, некоторое время бьётся в конвульсиях, взбрыкивает ногами, разбрасывая прибрежную гальку, и затихает в нелепой позе. Все замерли, возникает тишина, лишь волны шуршат по обкатанным камням.
Семён сам в ужасе от содеянного, глаза наливаются слезами, руки трясутся, но урки это поняли по-своему, они решили, что у парня "сносит крышу" и он сейчас пойдёт в разнос и начнёт всё крушить на своём пути. Они попятились, расклад сейчас не в их пользу, двое против троих, не считая женщин, хотя я уверен, наших любимых недооценивать нельзя.
Аскольд, поигрывая смертоносным осколком обсидиана, непонимающе спрашивает: - Вы куда, братаны? Мы не договорили.
- Мы не при деле, - скулит один из бандитов, - мы уходим. Против вас мы ничего не имеем.
- Щенки, заберите этого с собой, он оскверняет наш берег, - рыкнул я, указывая на мертвеца.
Подонки, безропотно подчиняются, хватают главаря за ноги и волокут вдоль берега куда-то в ночь. Когда они скрылись, я поворачиваюсь к стоящему как столб Семёну: - Семён Семёнович, а ты опасный тип, уже два жмурика на твоей совести. Как же твои демократические принципы? - я подкалываю его, но понимаю, зря сделал, парень расплакался: - Я не знаю, как это произошло, - причитает он, - как представил, что они будут глумиться над нашими женщинами, так во мне словно лопнула рессора!
Я смотрю на него и удивляюсь, как же раньше не разглядел, какой же он огромный и сильный. А ведь точно, лёгкий жирок под кожей искусно скрывает могучие мышцы, если он рассосётся, то Семён превратится в настоящего терминатора, это открытие меня несколько шокирует, а Аскольд смотрит на Семёна с всё возрастающим уважением.
- Ты всё правильно сделал, - обнимает его Лада. - Не терзайся так, мальчик, пусть они скулят, мир избавился ещё от одного негодяя. Разве это не прекрасно?
Яна нервно ходит по пляжу: - Сволочи, сволочи, весь вечер испоганили! Айда купаться!
- Ночью у берега много акул, - резонно замечает Аскольд, с обожанием глядя на свою жену, которая сейчас похожа на воинствующую амазонку.
- И чёрт с ними! - Яна уже в одном купальнике, сбегает к морю и, не раздумывая, ныряет в воду и её тело освещается призрачным сиянием. Ну, что можно сказать на это безрассудство! Мы все, и даже зарёванный Семён, лезем в воду.
Благодать. Море освежает наши разгорячённые тела, огненные вихри светящегося планктона, закружились вокруг в хороводе, восторг переполняет души, а где-то в отдалении рыскают голодные акулы, но и в это раз нас бог милует.
Гл.8
.
Мужика, которого уличили в краже сковородки, секли несильно и не долго, но орал он так, что с ближайших утёсов осыпались камни и птицы испуганно взмывали ввысь.
Эта экзекуция производит ошеломляющее действие, двое мелких воришек, поспешили сознаться в кражах имущества и отдать хозяевам их вещи.
