Облепленный комарами Виктор тщательно "целится"… "Азимут… удаление… высота…" Облепленный комарами Андрей записывает цифры. "Азимут… удаление… высота…" Облепленное комарами существо в зеленом балахоне пытается держать рейку вертикально. "Азимут…" Рейка прислонена ко лбу, и существо, как пугало на огороде, машет просторными рукавами. "Удаление…" Существо хватает рейку верхними конечностями и, стоя на одной ноге, трет ее другой… "Высота… Рейка, кажется, наклонилась", — тактичный Малышев не говорит, что рейка наклонилась изрядно. "Так, туда, пожалуйста. — Я послушно лезу в крапиву. — Азимут… удаление…" Пытка… пытка! Андрей обмахивается листом с записями. Зеленое существо с треском ломится через малинник и рубит палкой крапиву. "Азимут…" Тысяча чертей! Комары пробрались под сетку, да и жарко, мать их растак-то… Что? Куда перейти? Не слышу… В ход идут переговорные устройства. Теперь вместе с длинной рейкой и короткой (для измерения диаметра ям) я таскаю и такое устройство, которое постоянно кувыркается антенной вниз и спутывает меня проводом микрофона. "Азимут, удаление, высота…" Бог мой, когда это кончится?.. Малышев неутомим. Это красиво, когда работают профессионалы.
Снова лезу на осарки. Омерзевшие комары усиливают атаки.
"Азимут.." Чем бы вас прибить?"…Удаление…" Как хорошо я жил без вас…"…Высота…" Уж проживу ли теперь? Или взять с собой одного комара в Ярославль? Что, перейти? Туда? Могу и туда… Одного взять или пару? Опять "азимут"? А потом будет "удаление". А за ним — "высота". Во сне будем видеть! Обойти с рейкой вокруг осарков? Могу. И вновь прусь по крапиве, а вдогонку летят "азимуты" и туча комаров.
Что? Что-о-о? Кончили?! Не может быть! Семь вечера. Одна программа сделана.
Да и другая идет нормально. Ни Тропин, ни Иванов лент не жалеют. С утра я протащил их по всем интересным местам, провез на лодке по озеру. Александр сполоснулся в заливчике, омолодился значит. Вновь лезем в царство комаров и продолжаем съемки на осарках.
Я даю интервью со дна заваленной хламом картофельной ямы и моей жестикуляции может позавидовать даже житель Южной Италии. Сколько экспрессии! Какая непосредственность чувств! Вечером одену маскхалат и тайно ото всех поползу омолаживаться. Слова льются рекой, они переполняют меня, чертову яму и так и готовы выплеснуться, выплеснуться. Бедный Михаил! Он прилип к своей камере, а комары к нему, а Александр, моложаво улыбаясь, взирает на всех нас.
Хоп! Камера остановилась, и я не успел договорить. Почему у Тропина озабоченное лицо?
— Что, сломалась камера?
— Кажется, да. Японская техника.
Только этого и не хватало! Электроника, говорят, в аномальных зонах отказывает, причем так, что отремонтировать ее часто не удается — ребят я предупредил об этом сразу. Но они все-таки решили снимать. Дороговато нам обойдется этот фильм.
— Миша, скорей уходим отсюда.
— Ничего не понимаю, — Михаил был и расстроен, и ошарашен. — Представляешь, в тот момент, когда эти изверги допекли меня окончательно и я ждал удобный момент, чтобы закончить съемку, ты как раз стал очень хорошо "закругляться". И только я подумал, что камеру пора останавливать, как она ОСТАНОВИЛАСЬ САМА.
Мы подошли к избушке. Михаил дал на камеру напряжение и перевел на нас недоуменный взор.
— Камера полностью исправна. — Он что-то переключал и гонял аппарат на разных режимах: все было нормально.
Позднее на осарках это повторялось не раз: телекамеры отключались, на несколько секунд опережая действия оператора, "не желали" включаться или наоборот, не выключались.
Лучи фонарей скользили по тропинке, изредка ощупывая пространство вокруг шедшей в ночи группы.
— Э-э, у меня такие фокусы здесь постоянно бывают в избушке: проверяешь вспышку — все нормально. Идешь на осарки — и начинается. То одно, то другое. Возвращаешься в домик, снова все проверяешь — норма! Вот и сейчас — тьфу, тьфу, тьфу! — не накаркать бы. — Сергей поплевал через левое плечо.
— Камера — ладно, работает сейчас нормально, но получилось ли что на самой-то ленте? — сказал Михаил. — Сейчас мы это пока проверить не можем, но запись на ленту производится теми же самыми полями, что здесь лезут из-под земли.
— Да я думаю, ничего страшного: мы в прошлый раз завезли сюда уйму приборов, устроенных тоньше, чем телекамера, но случаев порчи или отказа не было. Запись, мне кажется, пострадать тоже не должна. — Андрей привел свои доводы. Хотя, конечно, чем черт не шутит (как оказалось впоследствии видеозапись не пострадала).
Мы можем сказать, что на момент измерений напряженность поля здесь была не более четырех вольт на метр, но как знать, какова она бывает здесь вообще. На какой частоте идет излучение? Могло ведь получиться и так, что и люди и телекамера попали сегодня скажем, под десять вольт… — проговорил Виктор.
— Здесь нужно мерить и мерить, и чем больше, тем лучше, — сказал Андрей. Если бы здесь была электросеть, мы могли бы подсоединить к приборам самописцы и записывать характеристики излучений сутками.
